Хроники боли Я.АНГЕЛ - Айрин Блэйк

гиперкора были схвачены. Один в ходе пыток скончался. Второго пока поддерживают живым, но он стоит на том, что не имеет отношения к происшедшему. Из опасений, что он тронется умом, пытки пока приостановлены. Однако, я бы не исключал вероятность сговора с целью захвата власти, Ваше Величие, — склонил голову в почтении Арис.

— Дальше.

— На Скоплении введено чрезвычайное положение. Мы ожидаем нападения и готовы к нему. При открытии на любой из планет портала системы готовы отреагировать и… — Эхтан вновь перебил советника.

— Как они могут ударить, если на каждом из них браслет, а портал с нашей стороны маги заблокировали?

— Этого мы не знаем, Ваше Величие. Мы обязаны предусматривать все возможные вариации развития событий.

— Если они нападут. Я повторяю, если . Какие планеты могут оказаться под угрозой? И, что там с кораблями наших, почти что почивших, друзей эфирников?

— Корабли также вооружены и готовы. На каждом размещена охрана, которая запустит протоколы, при попытке несанкционированного проникновения на борт.

— Допустим, — призадумался Отец, — Каковы расчеты, что мой безродный пасынок может оказаться среди живых?

— Минимальные, Ваше Величие.

— Минимальные, это не нулевые, — недовольно проговорил Эхтан и задумался, — Что ж, кажется, придется их пробудить и освободить в целях нашей общей безопасности. Хотя бы одного для начала. Я почти уверен, что атакуют они в очень скором времени.

Ариса пробил ледяной пот сквозь дрожь.

— Ваше Величие, Вы точно уверены? Они же просто неуправляемы, — взывал к здравомыслию советник.

— Мы не знаем, какую стратегию изберут Клинки, но я точно знаю, чего ожидать от пасынка. Как бы я ни верил в нашу силу, но вынужден признать, упорства ему не занимать, — он взглянул на своих сыновей, — Раздай указания и будьте готовы к любым неожиданностям.

***

Нокт’вель.

Планета викаров.

Сейчас.

Первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь утренний туман, окрашивая водную гладь в переливающиеся золотые тона. Воздух был свежим и влажным, наполненным ароматом водорослей и горьковатыми нотками местных растений.

Место у озера стало подобием тренировочной площадки для Клинков. Но в данный момент там находился только один Ангел, пока ребята еще спали. Со своим мечом наперевес он отрабатывал движения, периодически проваливаясь в свои мысли и теряя контроль. Паутинка света на груди пульсировала ровной, ноющей болью — напоминание о том, что он стал уязвимее и слабее, чем когда-либо прежде. С этим было крайне сложно смириться и еще проблематичнее принять. Хочет он того или нет. В бою придется следить и за противниками, и за союзниками, при этом не забывать отодвигать на задний план постоянную жгучую боль в теле. Так что тренировки это неплохой способ отточить мастерство и постараться привыкнуть к своему вынужденному состоянию.

Он был уверен, что даже простой встречи с самым дорогим для него созданием во всех мирах могло бы улучшить положение дел, знай он, что с ней все в порядке. Вот только с магическим кандалом на руке попасть на Землю он не в силах. Гнев по этому поводу, как раз, и нарушал гармонию воина. Он переключался, допускал ошибки и переделывал привычные движения по нескольку раз, теряя самообладание и отвлекаясь на боль. Медитации и работа со своими сознанием и подсознанием не принесли должного результата, ведь, сама боль никуда не исчезала.

«Нужно срочно что-то делать с башкой, иначе я и не командир, и не соратник на поле боя, а долбаная обуза для своих же.» — и он снова сбился.

— Да с… — резко выдохнул он, — Еще раз, — продолжил уже спокойнее, когда услышал, как к нему летит кто-то из аэритов, если судить по звуку крыльев.

Прервавшись, он обернулся и поприветствовал Зариса.

— Командир, приветствую Вас, мое почтение! Разрешите присоединиться, — отчеканил он, излишне официозно, приземлившись и сложив свои серые крылья.

— Кажется, кто-то напрашивается на спарринг за ехидство? — усмехнулся компаньону Ангел.

— Не, ну а какого ты тут один тренируешься. Я лично устал уже отдыхать. Не люблю без дела сидеть, — ответил сероглазый шатен и проявил свой меч, — Давай, как в старые добрые?

— Хорошо, непоседа. До первой крови?

— Конечно! Только ты это, сильно там не расслабляйся, лан? Я уж давно не один из твоих новобранцев все-таки, — его глаза сверкнули в предвкушении.

— Знаю, — Ангел сделал несколько взмахов мечом, убрал его и взглянул на бывшего ученика.

Зарис стоял напротив. Когда-то давно его юный ученик, чьи глаза горели жаждой одобрения, а теперь он стал воином и соратником, со своими шрамами и тенью вызова во взгляде. Он начал движение полукругом, сокращая дистанцию между ними. Взмах меча и Ангел делает уворот, еще взмах и наставник отклонился назад, все с тем же спокойным выражением на лице.

— Мы драться будем или нет, я не понял? — возмутился Зарис, но как-то по-дружески.

— Ты же знаешь, я редко нападаю первым, — он демонстративно убрал руки в замок за спину.

— Ну, конечно, сперва наблюдаешь за манерой ведения боя оппонента. Помню-помню.

Еще одна атака. Прыжок, разворот, клинок рассек воздух — удар, рассчитанный на то, чтобы отбросить противника к кромке озера. Ангел не отступил. Он шагнул навстречу, поднырнув под атаку, меч скользнул вдоль предплечья, парируя лезвие вверх, а свободная рука рванулась к груди Зариса. Ученик едва успел отпрыгнуть, но удар ладонью всё же задел его, заставив крякнуть от внезапной тяжести в диафрагме.

— Ты забыл, — произнёс наконец Ангел, призвав меч и заставляя его описать в воздухе полукруг, — Настоящая скорость рождается здесь, — он коснулся пальцами груди в области сердца, и Зарис стиснул зубы.

Этот жест был уроком из их прошлого, жест, который Ангел повторял, когда юноша падал на тренировках, исцарапанный и злой.

— Может, и не забыл, — проговорил Зарис, переходя в новую стойку и уводя клинок за спину, — Может, я перерос твою философию, а? — улыбнулся он.

Он ринулся вперёд, на этот раз удары сыпались как град: низко — подрез по ногам, резко вверх — к горлу, диагональ к плечу. Ангел уворачивался и отбивал их, чувствуя, как вибрация от столкновений отдаётся в костях, а боль в груди становится сильнее с каждым ударом сердца. Каждый блок был точным, выверенным, но Зарис не останавливался. Ему захотелось, чтобы его наставник задышал тяжело, чтобы дрогнул и признал,