Великая река - Токацин

опоры, захлопала, как плащ на ветру. Тхэйга накренилась ещё сильнее, Кесса навалилась на левый борт, пытаясь её выровнять. Корабль неумолимо терял высоту. В сполохах Квайи, капающей из разломанного крыла, Речница видела верхушки трав — серебристые, зреющие колосья злаков и широко раскрытые лепестки Золотой Чаши встречали её, и Кесса точно знала, что после посадки в Высокую Траву и корабль, и саму её по костям не соберут. Она надавила на рычаги, полностью расправив оба крыла, падение замедлилось, зато усилился крен. Теперь тхэйга пыталась сесть кверху килем. Близилась к рассвету вторая ночь. Костяной корабль не касался земли с тех пор, как покинул Нэйн, лишь однажды Кесса рискнула повиснуть в воздухе и немного поспать. Что осталось от запасов Илэркеса, Речница не знала — до сих пор она находила еду, сунув руку в приоткрытый сундук. Судя по весу, он ещё не опустел… Кесса не могла сказать, куда её занесло. Все степи были на одно лицо — что Суния, что Олдания, что Приречье… С каждым Акеном она улетала всё дальше на запад — навстречу яркой звезде Акарин, оставив за спиной багровый Ургул, прочь от рассветного солнца, лицом к закатному. В какой-то момент, как ей показалось, слева от корабля промелькнула выжженная плешь. Рассмотреть её Кесса не смогла — корабль в этот момент потерял первую кость… С того дня крыло успело сильно разболтаться, кости уже не держались в пазах, а теперь тхэйга надумала разбиться вдребезги.

— А-а-а-а-а!!! — закричала Речница. Она лавировала, пытаясь найти место для посадки, но трава поднялась непроходимой стеной. «Если сесть на ветки Золотой Чаши, что будет?» — думала она, разыскивая взглядом достаточно ветвистую Чашу, но в глаза, как назло, лезла то Руула, то высоченная Стрякава. Только этого не хватало!

— А-а-а-а-а!!! — крик потонул в темноте. Тхэйга дёрнулась, выпуская костяные лапки в тщетной надежде повиснуть на ветвях. Потом раздался негромкий хлопок, и корабль слегка подпрыгнул. Кесса зажмурилась — превратиться в нетопыря она уже не успевала… Разломанное крыло по-прежнему трещало и хлопало, и Речница быстро открыла глаза. Вокруг корабля тускло мерцал радужный пузырь, пружинящий от верхушек травы. Тхэйга махала крыльями и лапами и кое-как держалась в воздухе, нелепыми прыжками передвигаясь по макушкам растений. Что-то сверкнуло впереди — яркий белый луч подрезал стебли, будто коса, оставив маленькую поляну посреди травяного леса. С отчаянным воплем Речница прижала крылья и пошла к земле. Вокруг тхэйги был мрак, теснились гигантские злаки, и стояла глухая тишина — даже листья не шуршали на ветру. Блестящий пузырь куда-то исчез. Речница огляделась и осторожно спустилась на землю.

Корабль лёг на брюхо, поджав лапы. Разбитое крыло, смятое и свернувшееся почти в трубку, валялось на земле. По крайней мере, кости не потерялись — так и висели на ремнях, поддерживающих перепонку…

— Хаэ-э-эй! — крикнула Речница, вглядываясь в темноту. Ни стрёкота цикад, ни уханья сов, ни тявканья шакалов… Тишина и мрак.

— Хаэ-э-эй! Кто здесь? Не бойтесь, я вас не обижу… — Кесса замолчала — тихий, но отчётливый треск раздался из темноты. Крыло тхэйги взметнуло фонтан искр, и зелёные сполохи отразились от матово-чёрной брони огромного существа. Оно протянуло к кораблю закованную в панцирь руку, из которой прорастали не то ветвистые усы, не то стальные побеги с тонкой резной листвой. Речница отступила на шаг, завороженно глядя на существо.

Глава 24. Мирная осень

Они встретились вновь, спустя несколько дней, наполненных заботами до краёв, и древние своды на Острове Аста оказались им тесны.

Десятки хиндикс реяли над переполненной пристанью, драконы укладывались на берегах крыло к крылу. Гигантская Аметистовая — Офира Грозовая Туча — с севера островка гневно перерыкивалась с огромным Рубиновым, улёгшимся на юге. Двор пестрел от плащей и доспехов — чёрных, красных, белых, зелёных, флаги реяли над башнями — тёмно-синий с огненным котом и приспущенный чёрный с тройкой черепов. Костяной корабль Кессы спрятали за спиной Аметистового Дракона — хрупкое судно перенесло полёт, падение, научный интерес Древнего Сармата и ощупывание полусотней Речников, и Кесса за него уже боялась.

— Кому ещё мы не задолжали в этом году?.. — грустила Сирилин Ир'инеррин. Морионовый перстень Санети-Рейкса ехидно подмигивал ей — древний артефакт ещё не обжился на тонкой руке чародейки. Кесса сочувственно кивала. Она отмылась уже от белой краски и с радостью надела родную полосатую броню, и ни на шаг не отходила от Речника Фрисса. Алсаг, более чем довольный, что во всей этой заварухе остался жив и почти невредим, вертелся под ногами и чудом никого не уронил. Никто не гонял его — Остров Аста кишел сейчас боевыми кошками, днём и ночью в шатрах на берегу варили для них икенур, все были рады им — кроме Некромантов, опасливо косящихся на больших зверей. Вся семёрка новых властителей Нэйна собралась в эти дни на острове, оставив страну под присмотром Идмина-Некроманта — он с Реки уже улетел. На Остров Аста он заглядывал, но Фрисс и Кесса не застали его, и вообще мало кому повезло увидеть его своими глазами.

В тот день под древними сводами встретились трое — бог-покровитель Нэйна, Король Реки Астанен и командир станции «Идис», и о чём они говорили — знали только они сами. Потом Идмин улетел — Нэйн без легионов нежити был беззащитен, его покровитель не мог покинуть страну надолго. Бог-Некромант поднимал стаи Стальных Теней, выстраивал их призрачным кольцом вдоль опустевших границ. Нэйн был защищён от окончательного уничтожения, о прочем же следовало позаботиться новым владыкам. И они, вчера ещё не мыслившие о такой власти, сегодня пригнулись к земле под её тяжестью. Из них Кесса никогда не слышала только об одном — Атанатис Те'алсэн, новый владелец кольца Нейги, страж границ Нэйна, был ранен и захвачен в плен вместе с Анкарной в Битве Грозных Крыльев.

Идмин-Некромант счёл его достойным властителем и защитником — его, а не могущественного Анкарну или Алайна. Анкарна, впрочем, не возражал. Он давно покинул Реку — как только Идмин явился на Остров Кута и открыл там портал для освобождённых пленников. Все живые Некроманты и Ильникены уже ушли с Реки, даже Скхаа улетели вслед за источником электричества, только бродила ещё где-то в восточных степях разбежавшаяся нежить. В тех же степях носился верхом на летучей мыши чародей Силитнэн, и Старший Речник Од Санга сопровождал его. Дудочка Шаски, переданная Канфеном Силитнэну и Оду, пела над степью, созывая всех мертвяков, недоупокоенных и прорвавших оборону, все болотные огни, порождённые разливами Квайи и