"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

после ее деградации и потери влияния шойпеймины отреклись от прежних хозяев и ушли в свободное плавание. Имперре было известно, что они уже довольно давно срослись с «Сайджэн» и неплохо зарабатывали, заключая контракты на убийство через посредников. Пытка акупунктурой являлась чем-то вроде их уникальной подписи.

– Я читала доклад с твоего стола, милый, но там говорилось, что активного присутствия кланов «Сайджэн» в Арадоне практически нет, тут свои банды и группировки, а Пайшоань на другой стороне света и никогда не сообщался с Арбализеей.

– Верно. Также там говорится, что единственный влиятельный пайшоанец в столице – это Луянь Чэн, очень состоятельный эмигрант, поселившийся в Арадоне из-за климата много лет назад и создавший «Яхонтовый Дворец» – самый большой аукционный дом в этой части мира.

– Мы едем туда?

– Нет, сейчас мы едем на выставку, погуляем, а через пару часов, как проголодаемся, посетим «Ресторацию Гиганто», места забронированы.

– Но как?! Туда же очередь на седмицу вперед!

– Везде, где ценят власть и деньги, мескийские таны смогут пройти без задержки, особенно родственники императорской семьи. Точно так же я получил пригласительные на сегодняшнюю сессию в «Яхонтовом Дворце». Там мы с тобой сделаем несколько робких шагов на пути к господину Луянь Чэну.

И день пошел просто замечательно. Я водил свою жену по выставке, на всеразличные увеселения, рассказывал о Гарганто и о том, как братья эл’Файенфасы строили его, что он мог, чего не мог и сколько весил.

– Двадцать тысяч тонн?! Как линкор! – восхищенно воскликнула она, разглядывая гиганта сквозь стекла черных очков. – Как он не падает? Как он вообще не разваливается без жесткого каркаса?

– Очень низкий центр тяжести, новейшие стабилизаторы, контролируемые душой механизма, и уникальные алхимические сплавы, для которых такой вес не предел.

– А внутрь можно?

– Увы, нет. К тому же внутри очень тесно, душно и жарко, ты ничего не потеряла. Система охлаждения у Гарганто ужасная, не говоря уже обо всем остальном.

Потом была водная прогулка по арбализейской экспозиции, во время которой моя благоверная пожирала глазами новые военные корабли и вела диалог с самой собой, пытаясь проанализировать их потенциальную военную мощь. Все же она была по-настоящему одержима своим призванием.

Первая треть дня закончилась восхитительным обедом в ресторане, где нас встречали, словно царствующих монархов. Я следовал образу, выбранному для прикрытия, Бельмере тоже легко играла роль, и единственное, что могло бы выдать чернявую госпожу в очках, это не вовремя потекший грим, делавший ее кожу благородно-бледной.

Переждав сиесту в прохладных раххийских угодьях, мы отправились в район под названием Лесказа, что лежал под западными стенами священного Фатикурея. Здание аукционного дома располагалось на широкой и красивой улице среди прочих строений в классическом арбализейском стиле, смешанном со строгой деловой архитектурой последней четверти прошлого века. Над стеклянными дверьми сверкали позолоченные буквы: «Яхонтовый Дворец».

– Я ожидала чего-то с крышами-пагодами, пайшоанскими фресками и крылатыми змеями, – высказала Бель вслух мои мысли.

Перед началом сессии собравшиеся строго по приглашениям толстосумы коротали время в прохладных залах, отделанных красной яшмой, где к их услугам была прекрасно вышколенная прислуга – все сплошь этнические пайшоанцы в традиционных одеждах. Элитный алкоголь и табак по замыслу хозяев могли сделать потенциальных покупателей менее придирчивыми и более щедрыми.

Когда гости достигли нужной кондиции, слуги с почтением препроводили их в зал для проведения торгов. Мы с женой угнездились в удобных креслах, к которым была приставлена миниатюрная девица в цветастом ципао. Себастина немедленно одним суровым взглядом отогнала ее на добрых полдюжины шагов и встала за моим креслом с табличками в руках.

– Сладкий, – наклонилась ко мне Бель, – а что мы должны теперь делать? Этот богатый пайшоанец здесь будет? Мы его схватим?

– Нет, сам он в торгах не участвует. Мы пришли, чтобы купить что-нибудь безрассудно дорогое. У местного хозяина есть обычай отмечать наиболее богатых и щедрых покупателей приглашениями к себе домой на регулярные мероприятия для избранных.

– Значит, мы пришли, чтобы потратить неприличную сумму денег и тем купить себе приглашение?

– Совершенно верно, милая. Я уже кое-что присмотрел в буклете, но если тебе что-нибудь понравится, не стесняйся.

Аукционистом оказался толстый, облаченный в золотой халат евнух, совершенно лысый, с покрытой толстым слоем пудры головой и тонким, но невероятно звонким голосом. Он поприветствовал собравшихся и официально открыл торги. Так и пошло. Помощники выносили лоты, и покупатели то там, то тут повышали цену. Иногда лоты подносились ближе к клиентам, явившимся вместе со своими антикварами. Я присматривался к публике, стараясь узнать и запомнить как можно больше лиц, Бель смирно сидела рядом, попивая зеленый чай с медовыми леденцами. Постепенно сессия приблизилась к завершению.

– Свиток Бу Зилея продан яхонтовой зеньоре в прелестной шляпке за пятьдесят тысяч золотых империалов, – пискляво провозгласил евнух и ударил крошечным молоточком в золотой колокольчик. – И последний лот на сегодня! Яхонтовые зеньоры, обратите внимание! Ожерелье Императора Бездны! По преданию бриллианты, ставшие частью этого шедевра, были получены основателем династии Лянь от дракона, обитавшего на дне моря! Главный из них – Душа Океана, весит сто тридцать пять карат и является самым большим голубым бриллиантом в мире! Стартовая цена семьсот тысяч золотых империалов!

– Наконец-то главный лот, – шепнул я жене, – готовься к представлению.

Некоторые сонные господа и дамы, дотоле не проявлявшие особого интереса, оживились и начали активно сорить деньгами. Евнух громко отмечал каждое повышение звоном колокольчика. Дождавшись, когда поток предложений истончится, я дал знак Себастине, которая подняла мою табличку:

– Пять миллионов империалов.

Интересно было следить за тем, как цифра, в основном состоявшая из нулей, ударила по умам собравшихся богатеев. Она, по крайней мере, вдвое превышала настоящую стоимость украшения и являлась заоблачной даже для очень состоятельных низкорожденных.

– Пять миллионов раз! Пять миллионов два! Пять миллионов три! – На этот раз вместо колокольчика запел гонг. – Продано яхонтовому тану в светлом костюме за пять миллионов! Торги окончены!

По окончании сессии покупатели получали свои новые приобретения в порядке убывания сумм, и аукционист помогал оформлять документы, хлопоча вокруг меня и Бели, словно заботливая наседка вокруг цыплят.

– Хочу, чтобы покупку доставили в местное отделение Банка Мескии, где у меня есть хранилище, персонал предупрежден, моя помощница будет сопровождать груз.

– Всенепременно, всенепременно, о яхонтовый тан! – пел аукционист. – Мы обеспечим охрану…

– Не нужно. Снаружи уже ждут мои разумные, просто передайте покупку им, госпожа Грэйв проследит.

– Всенепременно, всенепременно!

Помощник поднес к евнуху массивную золотую шкатулку, из которой тот извлек костяную пластину, испещренную рубиновыми иероглифами, и протянул нам в низком поклоне.

– Также в знак нашего глубочайшего почтения нижайше прошу принять приглашение в дом моего доброго господина Луянь Чэна на празднество!

– Как мило,