"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

купола изобиловала хаотично торчавшими мачтами, на концы которых были насажены огромные ньюмбанийские маски с горящими прорезями глаз. Вкупе с тихим боем барабанов, доносившимся неизвестно откуда, это внушало какой-то захватывающий мистический ужас.

– А они молодцы, умеют создавать атмосферу, – улыбнулся я, оценивая этот аспект как профессионал. – Хочешь жареного геккона, Бель?

– Чего-чего?

– А жареного паука? Они продаются за тем прилавком, на палочках. А вон там сладкую вату оформляют так, словно это кокон из паутины.

– Перебор. А вот жареную летучую мышь я бы съела!

И она действительно съела жареную летучую мышь, а за ней и вторую, а потом решила попробовать и тарантула. Все-таки Кель-Талеш лежал в тропическом поясе, и моя жена с детства вкушала яства, казавшиеся нам, северянам, жуткой гадостью.

До начала оставалось еще немного времени, и я следовал за женой, которая с любопытством гуляла по улочкам циркового поселка, вместе с остальными посетителями разглядывая сувениры.

– Не проходите мимо, сиятельная бии, – потянулась к ней крохотная старушка, сидевшая перед белой палаткой, – если хотите увидеть представление и остаться самими собой, вам нельзя входить под свод шапито без охранного оберега!

Жена остановилась и взглянула на старушку внимательнее. Крохотная черная женщина с белоснежными от старости волосами, собранными в смешной круглый пук на затылке, напоминавший мягкую овечью шерсть. Она куталась в старую шерстяную же шаль, несмотря на жаркую ночь, и щурилась на Бель сквозь толстые линзы очков. Перед ней на расстеленном полотне лежала россыпь всевозможных побрякушек.

– Что ты имеешь в виду?

– Там, – женщина указала на черное шапито, – обитают злые лоа! Если вы не будете защищены, они могут овладеть вашим телом! Возьмите это, оно защитит вас!

Старушка показала Бельмере короткий шнурок с нанизанными на него полированными кусочками кости, и когда та протянула руку, быстро завязала его на запястье.

– Какая милая штучка!

– Как скажешь, мое солнце и луна. – Я расплатился. – Может, и мне какой-нибудь оберег найдешь, добрая женщина?

Старушка посмотрела на меня долгим пронзительным взглядом и, пожевав губами, ответила:

– От того, кто стоит за твоей спиной, не спасет ни один оберег в мире, сиятельный мбхеш. Даже смерть. Мне очень жаль.

– Но за моей спиной никого нет, – ответил я, сверяясь с Голосом.

– Есть. Всегда. Он присматривает за тобой, но не из добрых побуждений. Иди смело, сиятельный мбхеш, ни единый лоа не позарится на тебя, ибо жалкие стервятники не отнимают добычу у свирепых львов.

Я бы не обратил внимания на такую ерунду, если бы старушка не была так искренна. Плохо, когда люди говорили искренне, а я не мог понять смысла их слов, это всегда значило, что от меня что-то ускользало.

– Милый, идем. – Бель взяла меня под руку и потянула в сторону. Ей совсем перестала нравиться эта женщина, вначале показавшаяся милой.

Будучи привилегированными посетителями, мы не стали втягиваться под купол вместе с тугим потоком низкорожденных, а прошли через отдельный вход по деревянной лестнице и заняли места на удобном балконе, встроенном в каркас шапито. Минуло еще какое-то время, прежде чем представление началось, – все же пяти с лишним тысячам зрителей надо было разместиться на скамьях вокруг арены.

Тьма поглотила все источники света, и бившие будто вдали барабаны загрохотали с новой силой. Хор низких голосов поддержал их, выкрики и вопли заставляли чувствовать себя будто в окружении ньюмбанийских аборигенов-каннибалов, жуткая атмосфера била дубиной по самому нутру, и, признаться, я испытал некоторое волнение.

– Зеньоры и зеньориты, дамы и господа. – Одинокий луч света ударил из черной выси, выхватив человеческую фигуру посреди арены. – Добро пожаловать в гости к Барону Шелебе! Услышьте грохочущий голос Ньюмбани! Вдохните жаркое дыхание настоящего Юга! Из мира, где смерть ожидает на каждом шагу, к вам пришли мы, дети черного континента! И да начнется веселье во славу Барона!

И веселье действительно началось. Говоря откровенно, я с детства был равнодушен к цирку, однако даже мне было ясно, что на арене происходило нечто исключительное.

Почти голые чернокожие гимнасты, акробаты и жонглеры являли чудеса ловкости, летая в высоте, совершая захватывающие трюки, метая друг в друга горящие топоры. Следя за этим, я гадал, почему изнутри не было видно всех тех мачт, что составляли поддерживающую структуру купола?

Вольтижировщики выгнали на арену небольшой табун зебр и принялись показывать свое мастерство как на скаку, так и в трюковых номерах, и это несмотря на то, что, по общему убеждению, зебры вообще дрессуре не поддавались.

После них огромные чернокожие атлеты, облаченные в причудливые этнические наряды, разыгрывали сражение, оглашая шапито воинственными кличами, а размалеванные клоуны все время путались у них под ногами, порой будто чудом уходя от клинков и копий на потеху зрителям.

Фокусники, иллюзионисты и престидижитаторы баловали публику искусными обманками, и все это сопровождалось музыкой, которая то стихала, то вновь набирала силу где-то за черными стенами шапито.

Так прошла первая половина выступления, нам дали перевести дух во время антракта и продолжили восторгать колоритными номерами во второй половине. Все было на неожиданно высоком уровне и приправлено искусно воссозданной атмосферой Ньюмбани, которую чувствовали даже те… нет, в первую очередь те, кто никогда там не бывал. Даже шпрехшталмейстер, который появился в самом начале и вел выступление дальше, казался каким-то мистическим проводником в мир темных магических тайн и веселья.

То был высокий поджарый ньюмбаниец средних лет, чья иссиня-черная кожа контрастировала с ослепительно-белым фраком. Он носил на голове белый же цилиндр и ловко вращал в руках трость с набалдашником-черепом. Глубокий бас шпрехшталмейстера разносился на все шапито, когда он говорил в этот черепок – не иначе магический артефакт.

– Зеньоры и зеньориты, дамы и господа, мы славно повеселились сегодня, не так ли? – спросил он у публики, вновь появляясь на арене после завершения захватывающего номера с дрессированными хищниками. – Ночь безраздельно властвует в небесах, а наше представление подходит к концу, но прежде чем вы вернетесь из мира Теней, хозяин цирка хочет подарить вам напоследок самое яркое и великолепное воспоминание в вашей жизни! Приветствуйте его! Боготворите его! Радуйтесь ему, ибо сам Барон Шелеба решил удостоить вас присутствием!

Барабаны разродились громовым боем, на миг все источники света умерли, хор потусторонних завываний возвысился до звезд, и в огненной вспышке появился, собственно, сам обещанный Барон. Внезапно наступила абсолютная тишина.

Высокий молодой ньюмбаниец стоял посреди арены, куря сигару и лениво рассматривая зрителей. Он был одет в черный костюм-тройку без рукавов, открывавший всем мускулистые руки, по черной коже тянулись небрежные белые мазки, символизировавшие скелет, – лицо и вовсе покрывал рисунок черепа, но не это занимало больше всего, и даже не то, что вокруг