"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

class="p1">– Ох, монзеньор, вы так говорите, будто это правда! Номер Энходы на протяжении всего этого времени является нашим главным достоянием, он идет сразу после моего, а это, знаете ли, ох как знаково! Последний номер программы должен быть самым ярким, и обычно во всех цирках мира это номер с укрощением хищников, ибо он также и самый опасный. Если что-то пойдет не так в середине выступления, настроение зрителей будет испорчено, а это недопустимо! Поэтому хищники всегда идут последними, но в нашем цирке выступление Энходы все равно замыкает, ибо вот настолько оно важно.

Мы с женой переглянулись.

– Что ж, лорд Хэмси, благодарим вас за потраченное время. Мы все же наведаемся в гости к вашему хунгану, если не возражаете. Долг есть долг, и все такое…

– Как знаете, я не против.

Но прежде чем я направился к выходу, жена меня остановила.

– Зеньор эл’Харэн, вы уверены, что больше ни о чем не хотите спросить нашего гостеприимного хозяина?

Я непонимающе нахмурился, а Бельмере, удивляясь моей несообразительности, едва заметно кивнула на ближайшую стену с афишей. Похоже было, что директор цирка хранил на память лишь те из афиш, на которых изображали его самого или его питомцев – тигров и львов.

– Ах! – пораженно воскликнул я. – Ты думаешь…

– Попытка – не пытка, – ответила моя гениальная и, несомненно, лучшая половинка.

– Лорд Хэмси, не сочтите за оскорбление к вашей героической профессии, но не опишете ли вкратце приемы дрессуры?

– Простите?

– Как вы укрощаете этих огромных хищных кошек?

Немного удивленный, он облизнул пересохшие губы, прежде чем ответить.

– Ну я сторонник ненасильственного метода…

– А если, скажем, тигр уже взрослый, можно ли с ним работать?

Кажется, мои вопросы относительно его ремесла озадачивали укротителя больше, чем весь предыдущий разговор.

– Это возможно, но нежелательно. Работа с животным должна идти с младых когтей, оно должно считать дрессировщика своим сородичем, причем вожаком, не прощающим ослушания. Входя в клетку с тигром, дрессировщик сам должен быть тигром, яростным, вспыльчивым, свирепым, полностью уверенным в своей силе и способным чувствовать настрой зверя. Последнее приходит с годами – начинаешь понимать, что зверь намерен делать, хочет ли он напасть. Необходима отвага, стальной характер и постоянное внимание, но нельзя забывать и о страхе перед хищником, способным перекусить тебе шею или располосовать плоть до костей. Тигры и львы постоянно следят за дрессировщиком, проверяют его, почуют слабость – нападут. Они уважают лишь силу воли, а слабый для них всегда добыча.

Оковы смущения перед тэнкрисами будто спали, Хэмси Формсворт стал самим собой, а потому взял стакан и глотнул виски.

– У меня в труппе был огромный малдизский тигр по имени Нешвар, которого я своими руками вырастил из крохотного мяукающего котенка. Он был мне как второй сын, любящий, послушный, верный, другие тигры на него равнялись, ибо Нешвар мог любого из них загрызть как хорька…

– А потом он на вас напал?

– Что? Нет, монзеньор! Конечно нет! Это был один из тех редчайших случаев, когда связь между дрессировщиком и зверем оказывалась неразрушима! Нешвар умер от старости, ему было двадцать семь, и, что бы я ни делал, продлить его жизнь не удалось. А через месяц после этого один из оставшихся тигров напал. Вот вам мой совет, если захотите пополнить когорту дрессировщиков: прежде всего опасайтесь не тех, кто щерит зубы и рычит, – они сами вас боятся, но ждите беды от тех, кто всегда спокоен. Спокойный хищник себе на уме, он уверен, что сильнее, и может напасть, как только посчитает момент подходящим, особенно если покажете ему спину. Я был в лапах Ирмиса не дольше пяти секунд, но он успел подарить мне больше сотни рваных ран и едва не откусил руку.

– Сочувствую вам, – сказала Бель.

– Мне? Не стоит, сиятельная зеньора, я-то выжил, а вот мой сын, пытавшийся меня спасти, – нет.

Формсворт замер рядом с гримировочным столиком, и глаза его были пусты, а слепой взгляд устремился в никуда. Скорбь чернильным облаком растекалась от этого человека по всему фургону.

– Мы, пожалуй, пойдем. Доброй ночи…

– Доброй, сиятельные зеньоры. Уверен, что вскоре ваши сомнения развеются как дым.

Снаружи нас ждал все тот же заклинатель змей.

– Теперь веди к главному, – приказал я.

Личный шатер Барона Шелебы прятался в глубине циркового поселения, и найти его, несмотря на огромные размеры, оказалось бы задачей не из простых. Черная ткань изобиловала начертанными на ней веве разных лоа, а на острой вершине сидел череп водяного буйвола.

– Проходите. Барон присоединится к вам, как только позовете.

– Что это значит? – насторожился я.

– Ровно то, что было сказано, зеньор.

Он откланялся, а мы осторожно вошли.

– Ну и интерьер, – прошептала Бель, озираясь в тусклом свете масляной лампы, – какая-то помесь старой барахолки и языческого капища.

– Это хунфор, сердце мое, святилище худдуви.

В густом мраке шатра было полно как заурядных предметов сомнительной ценности, так и откровенно жутких вещиц. Под потолком висели пучки каких-то трав и деревянные маски – точные копии гигантов, паривших под куполом шапито; на столах и комодах стояли черные свечи, плетеные куклы, шкатулки, мутные бутыли, кувшины; на полках шкафов пылились книги, а также чучела и костяки животных. В центре шатра возвышался длинный столб, поддерживавший его вершину.

– Видишь это?

– Столб?

– Это одна из важнейших вещей в ритуалах худдуви, символическая дорога в мир духов Лекреваль. Знаешь, как он называется?

– Готова поспорить, сейчас ты мне скажешь.

– Он называется «митан».

Жена не поняла, я повторил, мы помолчали, а потом оба рассмеялись.

Время шло, никто не появлялся, и чем дольше это длилось, тем больше я раздражался. Маски, висевшие над головой, словно следили за нами, и это начинало бесить. Мы оставались предоставленными сами себе посреди оккультных вещиц, поделок таксидермиста и старинных книг.

– А как мы вообще можем позвать этого Барона Шелебу? – задумчиво произнесла Бельмере. – Здесь что, есть спрятанное помещение?

– Бель.

– Да?

– Ты умница.

– Знаю. А почему я умница в данном конкретном случае?

Найти необходимые предметы не составило труда, и вскоре на полу вокруг митана было нарисовано несколько веве.

– Что за чертежи?

– Символы лоа, милая.

– Кресты?

– Этот веве принадлежит Папе Хогби, без него не отправляется ни один ритуал, а вот этот, с гробами – Барону. Крест символизирует перекресток дорог, так как оба этих лоа связаны с перекрестками. Помоги-ка изобразить на моем лице череп.

Ритуальную маску рисовали углем. Вскоре черные свечи были зажжены, Бель увлеченно наигрывала на барабане заданный мной ритм, а сам я, напевая заклинание, – просил Папу Хогби отворить врата, чертя вокруг митана круг струйкой воды и посыпая пол мукой.

– Довольно, Бель.

– Все? – Она приблизилась и осмотрела