Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Он проснулся в темноте, словно по щелчку; подарок лежал у него на груди, рядом с медальоном, уставившись на него немигающим взглядом, как мог бы смотреть кот, если впустить его к себе в спальню. Глазам Натана, привыкшим к темноте за веками, хватало освещения в комнате, чтобы видеть. К тому же подарок и сам излучал нечто вроде света.

Теперь, когда момент настал, Натан чувствовал себя несколько неуверенно.

Он придвинулся к изголовью кровати, так что его плечи уперлись в стену, а подбородок прижался к горлу, и вытащил руки из-под одеяла. Сейчас, наверное, самый подходящий момент: он один, в промежутке между снами, и рядом нет никого, кого можно было бы спросить о заголовке.

В комнате было темно, ниоткуда не доносилось ни звука. Двигаясь как бы по собственной воле, его руки нащупали бант и развязали его. Лента соскользнула, но бумага осталась завернутой.

Натан сел прямее и потер заспанные глаза. Теперь, когда пакет лежал у него на коленях, он не мог понять, из-за чего так волновался. Он развернул бумагу.

Как он и ожидал, внутри была книга. Ничего чересчур необычного: переплет из мягкой телячьей кожи, с рисунком, выложенным резной костью и драгоценными камнями, на обложке и корешке. Рисунок изображал реку, перегороженную плотиной так, что она растекалась в небольшой водоем; ниже плотины поток пересекал переднюю часть обложки, переходил на корешок и дальше на заднюю часть, где превращался в корни белой березы. Телячья кожа была выделана очень тонко, но накладки были еще глаже. Натан провел кончиками пальцев по поверхности водоема, вдоль потока и дальше вверх, до ветвей дерева.

Открыв наконец книгу, Натан обнаружил, что страницы пусты. Он проверил каждую, отлистывая их пальцем по одной и разглаживая ладонью, прежде чем перейти к следующей. Ни слов, чтобы ломать над ними голову, ни картинок, чтобы разглядывать. Если Господин полагал, что это поможет ему научиться читать, то Натан не понимал, каким образом.

Тем не менее он по-прежнему чувствовал исходящую от книги магию, и теперь, когда книга была раскрыта, ощущение стало еще сильнее. Натан поднес книгу к лицу, на случай, если там что-то написано очень мелким шрифтом, но ничего не увидел…

Однако был запах – запах, напомнивший ему о прошлом. Необъяснимое ощущение набухло в горле комком, будто слезы. Натан никак не мог определить, что это за чувство, не мог его объяснить, понять его или дать ему имя, но это было что-то из далекого прошлого, из тех времен, когда он был счастлив… Сам не зная почему, он начал плакать. И это была не единственная катящаяся по щеке слеза, но бурные всхлипы, вырывавшиеся, казалось, из самого его нутра. Натан не заметил, как книга упала обратно ему на колени; он всхлипывал и не мог остановиться, рыдая над странным незнакомым запахом неведомо чего.

Посмотрев вниз, он увидел, что его слезы намочили верхнюю страницу: бумага была в темных пятнах. Он вытер глаза и уже собирался протереть рукавом пижамы книгу, когда одно из пятен внезапно двинулось в сторону. Оно переместилось к левому краю страницы; остальные последовали за ним, там они встретились и слились, образовав какой-то рисунок. Хотя Натан еще не узнавал то, что получилось, это было изображение семени конского каштана. Натан потрогал страницу, ожидая, что она будет влажной, но бумага была сухой. Потом под рисунком возникли два слова, написанные четким, разборчивым почерком. Их Натан тоже не понял. Он провел по буквам кончиками пальцев.

– Конский каштан, – произнесла книга.

Натан подскочил. Он даже не осознавал, насколько в комнате тихо, пока в ней не раздался голос.

– Что?!

– Это конский каштан, – повторила книга. Ее голос был звучным, но с шелестящим призвуком, напоминавшим сухие листья, как будто у нее пересохло в глотке. – Ты этого не помнишь, но твоя мать однажды дала тебе его, когда ты был еще младенцем, новорожденным. Это был большой коричневый плод. Ты его схватил и принялся сосать. Потом, когда ты подрос, ей пришлось отобрать его у тебя, после того как он начал помещаться тебе в рот.

– Но как?..

– Что – как? Как было получено это знание? Из слез можно узнать очень многое. Слезы маленьких детей имеют волшебные свойства – ты, наверное, слышал об этом. Или ты спрашиваешь, как получается, что ты слышишь мой голос? Но этот вопрос тебе следует задать Господину.

Натан закрыл книгу. Он держал ее перед собой, не зная, что делать дальше или что об этом думать; просто держал.

Когда он снова открыл ее, рисунка больше не было. Слова тоже исчезли; не было слышно и голоса.

– Ты еще там?

Он посидел, но не дождался ответа.

– Поговори со мной!

– Вот, так-то лучше, – немедленно отозвалась книга. – Ты спросил: «Ты еще там?» – но во мне нет никакого «ты». Я книга, и обращаться со мной нужно как с книгой. Разве ты говоришь книгам «ты»? Книги – это вещи. Так определил Господин, и так должно быть. О чем бы ты хотел услышать?

– Не знаю…

– Что ж, Господин желает, чтобы ты научился читать. Хочешь узнать, как это делается?

Натан зевнул – непроизвольно, но от души.

– Или ты предпочел бы вернуться ко сну? Под колыбельную, как в прошлый раз?

– Так это была ты?

– Во мне нет никакого «ты», – напомнила книга. – Однако это так: даже если закрыть мои страницы, звуки станут тише, но никогда не смолкнут полностью – до тех пор, пока Господин не покажет тебе, как заставить их умолкнуть.

– Понятно…

– Ничего тебе не понятно; но не переживай, ты еще молод. Господин желает, чтобы ты не забывал об условиях. Открывай эту книгу, только когда ты один и только посреди ночи. И, что важнее всего, никогда не спрашивай о ее названии. Если ты задашь этот вопрос, то получишь ответ, а если ты будешь знать ответ, это повлечет за собой последствия. Ты понимаешь?

– Да.

– Ну хорошо. Чем же мы займемся? Будем учиться читать? Или спать? Может быть, рассказать тебе историю?

Натан хотел ответить, но глаза у него слипались, мир темнел и расплывался по краям.

– Или, может быть, все это одновременно?

Голова Натана упала, вдруг оказавшись слишком тяжелой, чтобы шея могла ее удерживать, и тотчас же вскинулась вверх, когда он спохватился. Книга приняла это за кивок – ошибка, на какую способна только книга, не имеющая своего тела и, соответственно, воспоминаний о том, что такое усталость.

– В таком случае вот тебе история Соломона Пила, в стихах и вкратце, – начала книга, выговаривая