Фантастика 2026-78 - Денис Арзамасов

– Девы, – пробормотала она. – Почему мы?

– А почему нет? – прохрипел Мэрдок. – Каждый год в Запретном городе пропадает до двух десятков человек. В этот раз судьба кинула кости, и жребий выпал нам.

Парень закрыл глаза, продолжая что-то бормотать, но теперь уже неразборчиво.

– У меня было столько планов, – ни к кому не обращаясь, сказала Дженнет.

– Каких? Сделать блестящую партию? – не удержалась я от шпильки.

– Хотя бы, – огрызнулась герцогиня. – Можно подумать, ты мечтаешь остаться старой девой.

Я не стала отвечать, только почувствовала, как начинают стучать от холода зубы. Напротив окна на полу валялась груда трухи, наверняка раньше бывшая столом. Или стулом. Зерна изменений, казалось, только и ждали, когда мой взгляд остановится на чем-то подходящем… Почти неосознанно я шевельнула пальцами. Легкие, как лепестки цветка, всполохи огня затанцевали по остаткам мебели. К потолку потянулась тонкая струйка дыма.

Я поднесла пальцы к пламени, пытаясь согреться. За окном все еще раздавалось железное лязганье. Надеюсь, твари там проводят парад, а не форсируют канал.

– Это не убежище, а один смех, – пробормотал Этьен, вглядываясь в окно. – Надо было дойти до того черного дома.

– Не сгорим? – спросила герцогиня, глядя, как огонь быстро перемещается на ножку сломанного стула. Дым скопился под потолком.

– Нет. – Я снова шевельнула пальцами здоровой руки, и пламя, вытянувшись вверх, качнулось из стороны в сторону, словно ярмарочная змея под звуки флейты. – Нет, пока я рядом.

– Так и хочется сказать тебе гадость. – Дженнет протянула ладони к маленькому костру. Дым еще минуту закручивался среди почерневших потолочных балок, а потом стал исчезать сквозь дыру в кровле.

– Не объяснишь почему?

Этьен посмотрел на нас исподлобья, убрал метатели за пояс, обнажил меч и, как несколькими минутами ранее Крис, вышел из привратницкой. Правда, далеко не ушел, остановился за порогом. Звери снова оживились.

– Посмотри на себя! – Сокурсница окинула меня презрительным взглядом. Она сидела на полу в грязи и все-таки продолжала смотреть свысока. Как это у нее получалось, ума не приложу. – Мокрая, грязная, а держишься так, словно ты не в Запретном городе, а на балу. Холодная и отстраненная, среди надоедливых поклонников.

Я отвернулась к огню, не зная, что тут можно ответить.

– Вот опять эта сдержанность, которая так редко тебя покидает. Каждый такой срыв для меня – праздник, как в том учебном бою…

– Хочешь услышать нечто странное? – Огонь танцевал на сломанной мебели, и в помещении стало гораздо теплее. – Я думаю о тебе то же самое. Ты для меня слишком герцогиня.

– Неужели? – Девушка натянуто рассмеялась, и я поняла, что она не поверила.

– Что смешного?

Дженнет резко оборвала смех.

– Ничего. Просто вспомнила, что ты дружишь с Миэр. – Она отбросила назад мокрые волосы. – С купчихой!

– Ты говоришь так, словно быть купцом – это то же, что болеть болотной лихорадкой.

– Купчиха с сомнительной репутацией. Ты знаешь, что ее маменька лет десять назад сбежала то ли с управляющим, то ли с охранником, а может, и вовсе с лакеем?

Герцогиня внимательно посмотрела на меня, ища малейшие признаки удивления или смущения. Но я ее разочаровала, всего лишь пожала плечами.

Никогда не спрашивала подругу о матери, как раз потому, что сама Гэли избегала этой темы. Даже их домоправительница ни разу не упомянула имени бывшей хозяйки. Мне же было достаточно раз увидеть лицо подруги, когда кто-то хвастался гостинцами от матушки или новым платьем. Лицо, на котором сменяли друг друга зависть и тоска. Не думала, что за ее молчанием скрывалась тайна, полагала, что за ним скрывается боль. Девы, я была почти уверена, что миссис Миэр мертва. Поэтому и не лезла с расспросами. Леди надлежит быть тактичной.

Я не спросила ее о матери, она не спросила меня о женихе. Зачастую друзья не нуждаются в ответах.

– Ты не знала, – констатировала Дженнет. – Но даже сейчас тебе все равно. Ты бы, и зная, продолжала с ней общаться, и чужое неодобрение отскочило бы от тебя, как семена изменений от посвященного рыцаря. Ты уверена, что так и должно быть. И остальные волей-неволей начинают думать так же. Вот за это я тебя и не люблю. За эту холодную уверенность.

– Тебе не нравится Гэли? – спросила я.

– Странно, что она нравится тебе.

– Если ты хочешь что-то сказать, говори. – Я повернулась к сокурснице.

– Просто…

Этьен заглянул в комнату. Посмотрел на сидящего с закрытыми глазами Мэрдока, на замолчавшую Дженнет, на меня, скривился и снова вышел на улицу.

Герцогиня молчала целую минуту, и я уже подумала, что продолжения не будет. В неправильном месте и в неправильное время мы начали этот разговор. Но, думаю, в другом месте у нас и не получилось бы.

– Я знаю, что ты не сжигала корпус магистра Маннока, – неожиданно произнесла девушка.

Пламя качнулось.

– Откуда? – Я снова повернулась к герцогине. – Если даже я этого не знаю? Я была последней, кто уходил из лаборатории после занятий, – это первое. Второе – в тот день я была единственной, кто работал с сухим огнем. Третье – я не обработала столешницу нейтрализующим раствором.

– Не спорю. – Она скупо улыбнулась и разом стала прежней леди Альвон Трид. – Но вот незадача, в тот день, возвращаясь часом позже из библиотеки, я видела, как лабораторию покинул совсем другой человек.

– И при чем здесь Гэли? Или она тоже его видела, но почему-то промолчала?

– Не надо. – Герцогиня покачала головой. – Ты ведь уже догадалась. Твоя подружка выскочила из корпуса сама не своя, растрепанная, в слезах, даже меня не заметила.

– Это ничего не меняет. – Я отвернулась. – С огнем работала я, а не она. Гэли могла просто не обратить внимания на…

– На начинающийся пожар? – скептически переспросила герцогиня. – Занялось через четверть часа, она должна была быть слепой, чтобы не заметить, как вспыхнул стол.

Пламя выросло и лизнуло потолок привратницкой, выдав мое волнение.

– Она могла не видеть огонь, только если его еще не было. Только если корпус сгорел не из-за твоей безалаберности.

– Если бы это было так, – привела я последний аргумент, – ты бы давно рассказала об этом, хотя бы потому, что это бросило бы тень на Гэли. И на меня.

– Шутишь? – Дженнет встала и отряхнула юбку. – И сбросить такой козырь? Видела бы ты, как перекосило купчиху, когда я всего лишь намекнула, что ее могли видеть в тот день. Думаю, она с кем-то встречалась. Жаль, что я не знаю с кем.

– И этот кто-то тоже молчит? – Я покачала головой. – Ты не можешь ничего доказать. В итоге все сведется к тому, что ее слова будут против твоих.

– Думаешь, вру? – почти весело переспросила герцогиня.

– Нет, – немного подумав, ответила я. – Ложь – это слишком грубо.

Дженнет не врала. Откровенная ложь – это скорее нонсенс, а вот исковеркать правду и вывернуть происходящее наизнанку – вполне допустимо