Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Павлович и усилием воли погасил обивку заднего диванчика, после чего вытянул из-за баранки так и не очнувшегося шофёра. — Впрочем, вот этот нехороший человек и скажет. Как думаешь, Петя: скажет ведь?

— Всенепременно, — отозвался я, продолжая контролировать входящий энергетический поток и обрабатывать набираемый потенциал.

Расскажет — это сто процентов. Вопрос лишь в том, хватит ли нам времени его расспросить или этим займётся уже кто-то другой.

Глава 3

Первым на место происшествия прибыл наряд городской полиции. Ну как — на место происшествия? Дальше проезда с забрызганными кровью стенами им продвинуться не удалось.

— Инцидент находится в юрисдикции республиканского комиссариата! — объявил я, наученный Альбертом Павловичем.

При этом куратор отнюдь не выгадывал время на допрос уложенного лицом в снег шофёра — он ему ни единого вопроса за всё это время не задал, лишь пару раз подкрепил пинками по рёбрам приказ не шевелиться, — дело было исключительно в возможных правовых коллизиях. Надо понимать, имелся риск применения принципа: «кто первый встал, того и тапки», а у нас наличествовали договорённости о пребывании в столице именно с риковцами.

Стражи порядка не стали упрямиться и отступили к оставленному на обочине дороги автомобилю. Сподвигло их на этот маневр отнюдь не моё голословное утверждение, просто я постепенно стравливал набранный во время резонанса потенциал, и воздух вокруг буквально искрился разрядами статического напряжения. С учётом разорванного на куски тела и забрызганных кровью стен лезть на рожон полицейские благоразумно не захотели и заняли выжидательную позицию.

Оно и к лучшему.

Я продолжил разгонять по организму сверхсилу, уплотняя и концентрируя её в нужных местах, попутно культивировал в себе ощущение гармонии, и занимался этим до тех самых пор, пока к переулку не подъехали сразу два автомобиля без опознавательных знаков.

— Республиканский комиссариат! — объявил выдвинувшийся вперёд носатый и чернявый оперативник, окинул цепким взглядом двор с уткнувшимся в сугроб «Адмиралом», после присмотрелся ко мне и потребовал: — Обнулите потенциал и предъявите документы!

Его коллеги замерли на некотором удалении, и хоть оружия на виду никто не держал, не приходилось сомневаться, что пустят его в ход при малейшем намёке на неповиновение. И не только оружие — трое из прибывших на вызов риковцев были операторами. Сейчас, с набранным в противофазе потенциалом я ощущал создаваемые ими энергетические возмущения предельно чётко.

— Один момент! — отозвался я и принялся демонстративно стравливать сверхсилу, но именно что — демонстративно, а на деле до предела усилил заземление и попутно задействовал технику маскировки внутренней энергетики.

Утаил никак не меньше десятка мегаджоулей, после чего обернулся и позвал:

— Альберт Павлович! Тут документы спрашивают!

Впрочем, куратор уже и сам шагал к нам, и претензий у оперативника не возникло ни к предъявленным им бумагам, ни к моему не до конца сброшенному потенциалу. Он махнул рукой коллегам, и те выдвинулись на осмотр места происшествия; у автотранспорта остались только шофёры да один из операторов.

Нас ни о чём не расспрашивали, этим занялись подъехавшие минут через сорок следователи. И ещё прикатил какой-то полицейский чин, но случившееся двоякого толкования не допускало, и важный господин в шубе и бобровой шапке тянуть на себя одеяло не стал и очень быстро отправился восвояси несолоно хлебавши.

Я бы и сам последовал его примеру с превеликим удовольствием — и от вида изуродованных тел мутило, и замёрз до такой степени, что пальцы на ногах чувствовать перестал. Не были рассчитаны мои ботиночки на такие морозы — не получалось согреться, сколько на месте ни пританцовывай. Погрузиться бы в транс и сверхэнергию по организму погонять, да какой там! То одно пояснить просят, то другое показать.

Как, когда и кто кого. Достали…

Последним на место происшествия прибыл господин Зимник собственной персоной. Этот поздоровался за руку с Альбертом Павловичем и раскланялся с Вдовцом, даже меня небрежным кивком удостоил, после чего быстро опросил следователей и предложил для дальнейшей беседы проехать на Якорную площадь, где и располагалось столичное отделение Республиканского идеологического комиссариата.

Ну как — предложил? Приказал. И все тут же взяли под козырёк. Большим человеком Леонид Варламович стал, в начальство выбился.

Ну да хоть не задубею окончательно…

Альберта Павловича и Филиппа Гавриловича пригласили в машину Зимника, мне пришлось составить компанию следователям, и всю дорогу до пятиэтажного дворца на Якорной площади со львами у крыльца, колоннами и арочными проёмами окон я отвечал на вопросы и давал пояснения, даже на город не поглазел толком. Проехав через площадь, автомобиль завернул во двор и остановился у перестроенных в гаражи каретных сараев, за которыми начинался огороженный высоченной стеной парк с облетевшими на зиму деревьями. Таких видов не то что в Новинске или Зимске, даже в моём родном городишке пучок за пятачок, никаких тебе, понимаешь, столичных красот…

В здание мы попали, минуя проходную, через служебный вход, на четвёртый же этаж, к моему немалому удивлению, поднялись не по лестнице, а на лифте с автоматическими дверьми, откровенно неуместном для строения столь почтенного возраста и предельно старомодной планировки. Моих спутников увели на встречу с заместителем главы ведомства, ну а меня вновь начали опрашивать, на сей раз под протокол.

— Особый уполномоченный секретарь Зак, — представился следователь с жидкими усиками серовато-мышиного цвета и невыразительным лицом, после указал на крепко сбитого, но отнюдь не тяжеловесного мужчину немногим за тридцать. — Оперативный уполномоченный Ключник. Чай?

— Было бы здорово, — сказал я, пытаясь расстегнуть онемевшими на холоде пальцами пальто.

Оперативник, бандитская физиономия которого отнюдь не лучилась добротой, поглядел-поглядел на мои мучения, взял чайник и сказал:

— За водой схожу.

— С какой целью к нам прибыли? — поинтересовался Зак, когда мы остались наедине.

Я подышал на ладони, после достал паспорт и развернул вложенное туда разрешение на пребывание в столице, к нему присовокупил командировочное удостоверение.

— Тут всё написано. Об остальном без санкции руководства говорить не уполномочен.

Хозяин кабинета глянул на разрешение и вяло отмахнулся.

— Не важно!

Вернулся Ключник, выставил на стол чайник, приложил к нему ладонь и моментально вскипятил воду, пар из носика так и повалил. По виду дуболом дуболомом, а ещё и оператор. И точно не дурак: мигом отметил чуть опущенные уголки губ хозяина кабинета и вроде как благодушно хохотнул:

— Не идёт на сотрудничество студент? Может, градус мотивации повысить?

На ироничное обращение я не обиделся, с благодарностью принял гранёный стакан с чаем, сразу вынул его из мельхиорового подстаканника и обхватил озябшими ладонями. А что пугают — так работа у людей такая. Привыкли со всяким преступным элементом общаться, вот