Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

После уничтожения наших войск южнее Дона гитлеровцы намеревались овладеть всем восточным побережьем Черного моря и этим парализовать порты Черноморского флота. Для этой цели предполагалось захватить районы Новороссийска и Туапсе. Имелось в виду так же, как только обозначится успех продвижения главных сил группы армий «А», переправить через Керченский пролив соединения одиннадцатой армии. Другая сильная группировка, имевшая в своем составе главным образом танковые и моторизованные соединения, имела задачу захватить Грозный и Махачкалу, а частью сил перерезать Военно-Осетинскую и Военно-Грузинскую дороги. Конечная цель наступления на этом направлении — захват Баку. Кроме того, командование противника предполагало развернуть наступление через перевалы Главного Кавказского хребта на Тбилиси, Кутаиси и Сухуми.

Советские войска, под командованием генерал-лейтенанта Малиновского, прикрывали кавказское направление, по левому берегу Дона заняли позиции от Верхне-Курмоярской до устья реки. Общая ширина полосы обороны фронта составляла триста двадцать километров. На правом крыле фронта от Верхне-Курмоярской до Константиновской в полосе шириной сто семьдесят один километр оборонялась пятьдесят первая армия. Эта армия вела бои с группами противника, захватившими небольшие плацдармы на левом берегу Дона в районе Цимлянской и Николаевской. Армия имела четыре стрелковые и одну кавалерийскую дивизии, всего сорок тысяч человек. Отошедшая за Дон тридцать седьмая армия держала оборону по южному берегу Дона от Константиновской до Богаевской, в полосе шириной до шестидесяти пяти километров. В армии насчитывалось около семнадцати тысяч человек. Такой же численности двенадцатая армия, оборонялась на фронте шириной сорок километров, от Белянина до Кизитеринки. Восемнадцатая армия, около двадцати тысяч человек, вела оборонительные бои на фронте шириной около пятидесяти километров, от Кизитеринки до устья Дона. Пятьдесят шестая армия, общей численностью около восемнадцати тысяч человек, после напряженных оборонительных боев в Ростове, выводилась во второй эшелон. Двадцать четвертая и девятая армии, имевшие в своем составе остатки одиннадцати стрелковых дивизий, принять участие в боях не могли и отводились за реку Средний Егорлык для укомплектования. Получалось так, что на фронте протяженностью триста двадцать километров оборонялись лишь пять малочисленных армий, в которых имелось всего около ста двенадцати тысяч человек. Можно добавить, что на весь Южный фронт, броневой кулак состоял из семнадцати танков, а небо прикрывалось незначительной частью устаревших самолетов различных модификаций.

Вся тупая, бряцающая техникой, плюющаяся огнем и металлом мощь, навалилась на русские малочисленные и плохо вооруженные порядки. Истекая кровью и постоянно бросаясь в контратаки, пятьдесят первая армия держалась. Двадцать пятого июля, в течение дня ценой больших потерь в районе Цимлянской уничтожила до полутора тысяч гитлеровцев. Бойцы умудрились сжечь на разных направлениях до роты танков, при том, что во всей армии своих танков не было вообще.

В районе станицы Аксайская, хваленая моторизованная дивизия «Великая Германия», а с ней еще две пехотных дивизии и до сотни танков, попытались прорвать оборону и форсировать Дон. Казалось еще рывок и русские дрогнут, а там усилить натиск и ворваться в Ольгинскую. Не получилось. Большевики ложились костьми, сами падали под гусеницы танков и вместе с собой подрывали броню. Фанатики, сдались бы в плен, могли выжить. Зачем? Зачем им это нужно, ведь смерть это конец пути? Кому нужны такие жертвы? Форсировать Дон на этом участке не получилось.

Но жизнь, такая штука! Кто ищет, найдет. Нашли слабое звено и немцы. Когда командование фронтом осознало, что может произойти с потрепанной в предыдущих боях, малочисленной, по причине безвозвратных потерь тридцать седьмой армией, было принято решение вывести ее на южный берег реки. При отходе частей, к ним присоединилось и гражданское население, не пожелавшее оставаться под оккупантом. Для перехода Дона отводилось три переправы: Раздорская, Мелиховская, Богаевская, вот только прикрытия с воздуха, не было никакого, никто не озаботился о задымлении этих участков. Как результат, армада Люфтваффе с неба обрушилась на беззащитных людей. Тысячи бомб и море свинцового огня уносили жизни бойцов, женщин и детей, их ранили, калечили, а на плечах тех, кому повезло выжить в этом аду, через реку хлынули полчища врагов.

Отступление похожее на бегство, потянуло за собой и всю линию фронта. Старики и женщины выходили к околицам селений, вглядывались в запыленные лица уходивших на юг бойцов Красной Армии. Вернутся ли они назад? Переломают ли хребет фашистской гидре? Этот немой вопрос читался в глазах остающихся. После прошедших событий, еще пару ночей через широкую реку, бросаясь с крутых берегов, все еще переплывали остатки не добитых подразделений и частей. Кому-то это удавалось, а были и такие, что не смогли доплыть до левого берега.

Дарья привычная к тяжелому труду, неторопливо, но ухватисто откидывала землю по обе стороны ямы. Земля, не сказать что влажная, но рыхлая и жирная, копалась без труда. Ее хутор стоял совсем неподалеку от реки. Большой курень, рассчитанный на доброе число семейства, с широким базом, постройками для живности, а на задах, широкая полоса возделанной земли — огород, по бокам обсаженный вишневыми деревьями. К левой стороне огорода, за вишневой полосой, хутор обрамлял яблоневый сад. Еще батя сажал, теперь вот зеленеет, поднимается в вышину, радует глаз, особенно весной в пору цветения. До прошлого года они на хуторе вдвоем с батькой и жили, как мамка при родах померла, батяня в бобылях задержался, да так боле жениться и не стал. А ей, Дашке, чем плохо? Ишо неизвестно, как бы она при мачехе жила.

Молодуха выглянула из ямы, мысленно решая, достаточно ли копать. Недолго поразмыслив, решила взять в глубину еще на штык.

Проклятая война, принесла ее нелегкая к порогу. Отняла все. Надежды, чаяния, любовь. Ведь, вон с мужем почитай, только неделю под венцом-то и прожили. В июле прошлого года, как забрали воевать, так уже в конце августа, пришла на ее Степана похоронка. Любила ли она его, сама не знает. То, что горевала, это да-а! Муж, все ж таки был. Да и не злой. Батя сказал, выходить замуж, вот и пошла. Тем более у свекрухи не надоть жить, Степан у них средненький был, так после свадьбы в их хозяйство лишние руки и попали. Родичи в Раздорской живут, муж сгинул, а батя, ишо в мае до Ростова подался, и тоже ни слуху, ни духу. И де он посейчас может быть? Так сама на хозяйстве и осталась. Кажись, хватить глубины.

Неловко, приставив лопату к стенке ямы, упершись на черенок ногой, через угол вылезла на поверхность, втянула за собой лопату. Постояла, отдыхая, глядя на яркие звезды, вдыхая воздух, напоенный степным разнотравьем и запахами реки. Прислушалась к звенящей после шума дня тишине. Канонады неслыхать, видно немец