Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

общем-то, и выставить; поговаривают — покровители у салона на самом высшем уровне, и могут поругаться даже с графом. Но в этот раз как никогда кстати оказался кортеж из дорогих машин за плечами у Михаила Андреевича, а так же масса хмурого вида людей, высыпавшего на улицы, стоило появиться намеку на словесную перепалку.

Часть из этих машин принадлежала лично Ломову — достались вместе с городом, титулом и фразой «годовой доход». По одной выделили невесты, которых у новоиспеченного графа было ровным счетом две. Остальная часть кортежа, почти перегородившего узкую улочку, была придана во исполнение важного поручения — найти князя Давыдова и кое-что ему передать. Хозяева этих машин точно знали, что могут быть проблемы — они же разузнали адрес места. И вот с ними уже ни у кого не возникло бы желания ссориться — неказистые деревянные таблички с грубоватым орнаментом вместо номеров могли принадлежать только одной структуре, покровители которой били покровителей салона, как туз — валета.

— Как включается свет? — Не оборачиваясь, бросил граф.

— Сию секунду, ваша светлость! — Защелкали переключателем справа от двери.

Впрочем, безо всякого толку. Не мудрено — на потолке обнаружился лишь голый крючок для люстры с варварски вырванной проводкой. Сам источник света, видимо, валялся где-нибудь еще.

— Фонарь, ваша светлость, — с почтением шагнул к Михаилу Андреевичу свитский и вручил ему небольшой пластиковый цилиндр.

Были теперь у графа Ломова и четверо свитских — которым он платил из собственного кармана. Суммы, для него прежнего, выходили чудовищные — но на практике оказалось невероятно удобно, когда за спиной всегда находятся исполнительные и крайне неглупые люди. Более того, на том уровне, куда его закинуло, без них было бы попросту невозможно работать — свитские хранили в своей памяти огромный пласт информации, стратегической и текущей, и обладали способностью выдавать готовое знание из набора цифр, когда это было необходимо. Ну или могли передать фонарик.

Труднее всего было перестать благодарить всякий раз, когда свитские просто выполняли свою работу. А работа их — дополнять господина, предугадывать его желания, быть его левой рукой и записной книжкой. Не станешь же хвалить себя — так и они первое время недоумевали, но потом вежливо разъяснили Михаилу Андреевичу все детали. Ведь «спасибо» граф говорит им всякий раз, когда они оказываются полезны.

Ломов направил фонарик вверх и включил лампу. Желтоватый полукруг отразился от потолка на расстеленную кровать, где на голом матрасе, сбив простынь ногами вниз и кое-как укрыв живот тонким одеялом, могуче спал Его сиятельство князь Давыдов. Спал в одиночестве — хотя детали женского туалета лежали и возле его ног, и на полу.

— Ваша светлость, как вы видите, с Его сиятельством все хорошо. — Залебезил распорядитель. — Когда он проснется, я непременно передам о вашем визите.

— Все вон.

— Но, ваша светлость! — возмутился распорядитель на самоуправство в своем здании.

Но когда его мягко подхватили под руку свитские, возмущаться не стал и позволил вывести себя из кабинета. Дверь плотно затворилась.

Ломов посмотрел на опрокинутое кресло, потянулся было поставить его на ножки, потом разглядел подозрительного вида следы на тканевой обивке и передумал.

— Ваше сиятельство, господин полковник, — негромко произнес Михаил Андреевич. — Просыпайтесь.

Но тот разве что всхрапнул чуть сильнее, чем обычно.

— Подъем, матрос! — Добавил Ломов хрипотцы и жесткости в голос.

— А? Что?! — дернулся было Давыдов, затем углядел лицо собеседника и расслабился.

— Господин полковник, как вы? — участливо смотрел на него Михаил Андреевич, с сочувствием разглядывая следы многодневной попойки.

— Меня все любят, юнкер! — счастливо улыбнулся тот пьяненькими глазами и повел взглядом по обшарпанным обоям. — А где все?

— Внизу, господин полковник. На нижних этажах.

— Ну и пошли они к демонам… — Взгрустнув, потянул на себя одеяльце князь и собрался вновь провалиться в сон.

— Ваше сиятельство, у меня для вас сообщение от ротмистра ДеЛара. — Осторожно потряс его за плечо Ломов. — Он готов вернуть вам долг, взятый в Большом Кремлевском дворце.

— О, так это меняет все дело! — резко раскрылся князь — Ломов еле успел отвести взгляд от его наготы. — Велите подать мне мою шпагу и коня!

— Тут бы одежды найти, — смутился Михаил Андреевич, пытаясь отыскать для князя хотя бы штаны.

— Экие мелочи! — фыркнул тот, вскидывая ноги и пытаясь усесться на постели.

Но что-то все попытки категорически не увенчались успехом — всякий раз он заваливался обратно. Пришлось помогать.

— Ваши вещи наверняка внизу. Я распоряжусь поискать. — Успокоил его юнкер и поспешил к двери и в коридор.

— Вы, — ткнул он распорядителя в грудь. — Найдите одежды Его сиятельства. Он изволит покинуть вас немедленно.

— Это все напрасно, ваша светлость. — Изобразил тот присутствие духа и некоторую нахальность. — Его сиятельство уже несколько раз пытался покинуть своих друзей! Говорил, что завязал, но они вновь тянули его обратно!

— В этот раз он будет не один.

— Родственники тоже оказались бессильны, — кривил рот распорядитель. — Вы недооцениваете любовь общества к князю!

— И те деньги, которые он щедро на них тратит? — В иронии поднял бровь Ломов.

— Не будете же вы с ними драться, — фыркнули в ответ. — Среди них — представители влиятельнейших фамилий!

Ситуация действительно вырисовывалась скверная — весь этот кутеж, продолжавшийся уже неделю, и не думал прекращаться.

— Так. — Нахмурился Ломов.

Жестом отозвал в сторону двоих свитских и парой-тройкой фраз выдал им распоряжение. Что характерно — умчались выполнять сразу же, безо всяких сомнений.

— Мне надо вернуться к гостям, — дернулся было распорядитель.

Но был удержал оставшимися свитскими.

— Вас угнетает мое общество? — Остановил его Михаил Андреевич. — Вы желаете меня оскорбить?

— Что вы, нет, — залебезил тот. — Но вы же понимаете, что другие гости тоже могут оскорбиться!

— Не понимаю. — Осадил его Ломов и со всей вежливостью велел заткнуться.

Еще диверсии на выходе ему не хватает. Свитские понятливо кивнули и перегородили выход.

Поразмыслив, Михаил Андреевич вернулся в комнатку к князю, ожидаемо застав его вновь храпящим.

— Как хорошо, что вас не видит ваша супруга. — Присев на постель рядом, буквально шепнул себе под нос Ломов.

Расстроилась бы наверняка…

— Да ну ее… — неожиданно ответил его сиятельство, открыв мутноватые с недосыпа глаза.

— Мне показалось, она вас любит. — Тактично прокомментировал юнкер.

Хотя саму невесту князя он не видел — максимум был в дальней от нее камере подземной тюрьмы, но помнил лицо князя Давыдова в тот момент — такое бывает только у тех людей, что в отражении своей девушки видят такую же любовь.

— Она замужняя, юнкер, — уперся лицом его сиятельство в матрас. — У нас не могло быть никакого будущего.

— Но как же… — тихо изумился Ломов.

— Я