Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— Первый советник… — произнес государь, желая требовать вновь закрыть окна.

Запахи он потерпит. Но никак не напоминание о собственном просчете.

Однако Первый советник понял его иначе.

— Перспективный проект, ваше величество. — Шепнул его сановник на ухо, вновь оказавшийся за спиной. — Нам выгоден участок давления в бывших владениях персов. Даже если канал не построят.

— Объяснись. — Столь же тихо сказал государь.

— В столе моего предшественника лежит доклад внешней разведки о планах Давлат Катар строить газопровод в Европу через персидские земли. Если у них получится, наш газ может оказаться никому не нужен. Это первый довод.

— А второй? — Бесстрастно шепнул государь.

Про давние желания Катарцев он знал, но пространства бывшей Персидской империи не годились для созидания. Вот уничтожать созданное там умели легко — и даже крупные нефтяные компании не смогли зацепиться за ничейные нефтяные поля… Для защиты нового газопровода понадобятся огромные силы. Словом, желания — на то и желания, чтобы оставаться в воздухе, а не занимать место в докладах внешней разведки… Что-то всерьез изменилось?

Если кто-то всерьез задумается разорвать контракты на поставку из России и перейти на катарский газ… Последствия будут не только экономические — многие вопросы внутри Европы решались предоставлением скидок на газ в обмен на кулуарное решение вопросов. Демоны, да это просто выбросит империю из всей европейской политики! И наивно верить, что кто-то побоится испортить с Россией отношения, сменив поставщика. Отношения разорвут вовсе. Как бывает перед большой войной — которая едва не состоялась стараниями его собственного сына… Доклад о роли цесаревича Константина в прошедшей смуте был изучен им со всем тщанием. Кто-то решил играть по-крупному.

— На границе с Османами неспокойно, — продолжил Первый советник. — Строительство канала переведет точку внимания наших… партнеров на их собственные границы со стороны Персии…

— Этот канал им будет поперек горла.

— Вы правы, ваше величество. Мы тоже им поперек горла, пять веков грыземся.

— Но сейчас у нас перемирие? — Вопросительным тоном шепнул государь. — Мелкие пограничные конфликты не в счет.

— Надолго ли, государь?

— Мои предки подписывали вечный мир.

— Вместе с ними его подписывали Фоминские, Збаражские и Судские. Их больше нет в живых, ваше величество. Соглашение может быть признано несостоятельным.

— Они не решатся на такую вольность.

— У османов слишком много экономических проблем. Партия войны Ататюрка спит и видит, как решить их за наш счет.

— Стройка лишь даст им новый повод.

— Стройка определит место конфликта, ваше величество. На чужой земле, далеко от нас. Войну в любом случае не объявят, пока не уберут угрозу второго фронта. Формально, строители окажутся пострадавшей стороной — персидские земли ничьи. Право на самозащиту никто не сможет оспорить. Спешу напомнить, канал — частная инициатива кланов. Что бы там не происходило в песках ближнего востока, кто бы не нападал и не получал за это по лицу — он не объявит войну четырем семьям, ваше величество. Это просто нелепо, потеря лица. А если нет регулярной армии…

— По лицу они будут получать регулярно, — с довольным видом кивнул Император и потянулся, чтобы подняться с кресла.

Впрочем, на нем же и оставшись.

— Драгоценная моя внучка! — Улыбнулся Его величество. — Мог ли я мечтать о моменте, когда увижу твои ладони в руках супруга? Помню тебя совсем маленькой крохой, что радовала мое сердце! Не могу выразить свое счастье и сейчас. Я бы желал встретиться с твоим мужем, чтобы обговорить все детали предстоящего торжества.

— Десять процентов, ваше величество.

— Пусть тебя занимает только выбор платья, моя драгоценная. Все остальное — в наших крепких мужских руках!

— Десять процентов. И ни процентом больше.

— Кажется, я учил тебя верности своей семье, — скорбно покачал головой государь.

— А я ей и верна, ваше величество. Своей новой семье. — Не отводила та взгляда.

— Семья у тебя пока только одна, пока я не решу иначе! — Прорычал Его величество. — Либо моя, либо Самойлова!

— Ваше величество, прошу лишь об одном. Примите ваше решение до конца света, — вновь склонилась в поклоне княжна.

— Марш к стене и помолчи, — глянув на часы, император бросил на внучку гневный взгляд. — Сейчас разберусь с твоим концом света.

Дождался, пока внучка освободит центр зала и громко распорядился.

— Пусть Шуйский-младший зайдет.

Раз уж родная кровь оказалась не способна выведать детали Механизма, то всегда есть запасной вариант. Платный — скверно, но что делать…

Княжич Шуйский Артем позволил себе уважительный наклон головы где-то на середине ковровой дорожки. Одетый в скорбно-черное, с единственной медалью на груди, он смотрел с почтением, вниманием и терпением врача, у которого через десять минут закончится прием.

— Ваше величество, — вновь поклонился Шуйский, заметив раздражение в глазах Императора, и вопросительно поднял бровь.

Медаль на его груди была «за спасение на воде».

Как-то так получилось, что за защиту Кремля спешно выпустили ограниченный тираж золотых наград. Но на Шуйских опять не хватило — досадное недоразумение, связанное с тем, что на черном рынке медаль стоила десять миллионов рублей, а желающих было численно больше, чем всех участников конфликта с той и другой стороны.

Впрочем, могли бы и купить себе. Денег-то наверняка хватает — семь особняков ближнего круга Его величества кто-то обнес аккурат под шумок штурма дворца. Миллиарда на три, общей суммой.

Потому ни малейшего угрызения совести Император не испытывал. Более того, тщетно пытался разглядеть ее на лице у стоящего перед ним наглеца.

— Как здоровье твоего отца? — Покровительственно кивнул ему государь и словно бы попытался рассмотреть кого-то за спиной у княжича.

— Великолепно, ваше величество. Дела семьи не позволили ему иметь счастье встречи с вашим величеством. Он велел передать вам свои искренние заверения в дружбе.

— Рад слышать. Передавал ли твой отец что-нибудь, касаемо темы нашей с ним прошлой беседы?

— Да, ваше величество. Нам удалось связаться с носителем тайны и узнать его условия. Он хочет космодром.

— То есть, он хочет космодром? — задергался глаз у Его величества. — У него рубильник, который может уничтожить мир, а он просит разрешение на строительство космодрома? Я все верно понимаю?!

— И еще сто тонн золота. — с невозмутимым видом кивнул молодой Шуйский.

— Вот! — Отлегло от сердца Императора. — Вот это мне понятно. Раз хочет золото — значит, с ним можно договориться! Но сто тонн — это перебор. — Все-таки недовольно покачал он головой.

— Мне передать ваш отказ, ваше величество?

— Я высоко оценю, если вы сможете сбить цену.

— Не в этом случае, — заупрямился вдруг княжич. — Ваше величество, простите за дерзость, но на кону стоит слишком многое, чтобы держаться