Баба-Яга в Ведовской Академии, или Кощеева Богатыристика - Витамина Мятная

семье верховной Яги злодей родился! За тридевять земель от родного края теперь живу! Вот что любовь неправильная делает. Повторишь мои ошибки — на моем месте окажешься, одинокая, несчастная и кругом виноватая! Ты пойми, ну не могут злодеи по-нашему, по-доброму жить, у них свои законы и порядки, али терпеть измены своего Кощея будешь? Свечку держать станешь, когда он, тобой насытившись, в светелку других девиц водить будет?

Я замерла, прижимаясь к злодею, сердце сжала тоска, в точку Премудрая бьет, знаю я, как Кощей по светелкам лазить любит. И правда, стану ли я на подобное глаза закрывать, смогу ли вытерпеть вид милого с другой забавляющегося или прокляну обоих и свечу задую?

Я посмотрела в лицо Кощея и забыла обо всех сомнениях: разве может тот, кто на заклинание страшное согласился, нашел меня и все-таки пришел, не любить истинной любовью?

Я заметалась, выбирая между любовью, долгом и ревностью. А ну как и вправду на других злодей мой потомственный заглядываться будет?

— Да какого лешего?! — Воскликнула я. (В лесу икнул одинокий злодей). — Черная я Яга или нет? Сама к нему в оконце лазить буду, так, что у него сил на все остальные горницы не останется!

— Да ты с ума сошла, девка, злодея любить?! — веректрисса воскликнула это так, словно я ей в душу плюнула. — Я сама ошибку совершила и поплатилась за то, тебе не дам на те же грабли наступить! Раз с заклинанием звероморды не получилось, развеяла ты его поцелуем, я по-другому разлучу вас!

Я в испуге крепче прижалась к Кощею, тот насупился, знал, что от Премудрой маменьки, верховной Яги, многих козней можно ожидать.

— Дремы, мары, взять их! — Рука верховной взлетела вверх, и завеса между мирами, сдерживающая навьих, пошла трещинами. Кощей поставил меня на землю да за спину свою задвинул, хотя я изо всех сил рвалась выцарапать зенки одной бесстыжей.

Битва началась сызнова. Еще ожесточеннее прежней. Теперь домовая чисть и нечисть драла Василисиных приспешников не просто в клочки, старались перемолоть на конфетти.

Хищные твари нападали на стоящих кружком Яг, вцеплялись им в волосы, тянулась к губам, чтобы запечатлеть на них смертельный поцелуй и выпить все то счастливое и светлое, что еще осталось в ежкиных жизнях — истинную любовь к их избранникам.

Девицы были зажаты словно между молотом и наковальней. С одной стороны, навьи рвутся в наш мир, мучительно преодолевают преграду, протискиваясь сквозь изорванную пелену, а с другой — дремы и мары вечно несчастные, вечно голодные до чужой радости, ибо своей нет.

Избушка моя боевая в раж вошла и на перила врагов насаживала. Другие ежкины хижины от нее не отставали, только перевес сил все равно не в нашу пользу был. Мало врага потрепать, надо его еще и уничтожить. А этого мы никак добиться не могли. Подранные мары и дремы потихоньку собирали себя с земли, а навьи одна за другой вцеплялись в ежек да богатырей изничтожать пытались. Из последних сил наши отбивались.

А у меня, как назло, в руках пусто было, и у Кощея тоже одна бирюлька, дедом Горынычем даренная, на поясе болтается. Схватился за нее злодей, а что делать — не знает, ножны это от меча, старые и пустые.

Правда, и им применение нашлось — лупить врагов направо и налево, пока те в изумление не войдут. Многих Кощей рукой своей тяжелой в это состояние ввел, а избавиться от врагов так и не смог, но и бирюлька, многократно с чем попало соприкасавшаяся, не сдавалась и стояла стойко, только цвет и форму меняла. То ножными от ятагана кривого прикинется, то чехлом от садовых ножниц.

— Что за дрянь такая невыразимая? — ругнулся Кощей, глядя на неубиваемые ножны.

— Вижу перед собой ножны сунь-вынь! — выдал с моего плеча лысый ежик. Он храбро отгонял от меня всякую вражину, очень агрессивно выставляя вперед свою единственную иголку. Ну настоящий рыцарь!

— Что за пошлое название? — возмутилась я, стоя спина к спине со злодеем.

— Почему пошлое? — удивился ежик. — Засунув в него любое оружие, можно вынуть то, которое пожелаешь. Очень знатная вещица.

— Где ж я оружие возьму? — простонал Кощей. — У меня даже ножика перочинного нет. Разве только…

— Без пошлостей мне тут! — гаркнула я, представляя, до чего в отчаянии додумался злыдень потомственный и что за оружие вытянет он из чудо-ножен.

— Эх, отрываю, как от сердца! — вздохнул ежик и сунул в ножны свою единственную иглу. — Держи! С тебя должок, злодей!

— Всегда по счетам плачу! — отозвался Кощей, засовывая руку в ножны чуть ли не по локоть, и как она туда только поместилась?

А в следующий момент расстановка сил круто изменилась в нашу сторону.

Рука с мечом-кладенцом без капли жалости опускалась на вопящих навьих, и перешедшие на темную сторону, бывшие когда-то Яги повергались на пол. Прямо в хрустальные объятия. Стеклянное крошево хищно смыкало свои края, в считанные секунды поглощая то, что им перепало.

Я же, улучив момент, когда занятый делом Кощей отвлечется, чуть ли не с собачьим рычанием бросилась на ту, которая меня порядком бесила вот уже не одну неделю моего пребывания в этой проклятой академии.

Мы с Василисой сцепились, как две кошки, и покатились по полу, визжа и царапая друг друга.

Долго мы так катались, вырывая друг из друга клочки и награждая всевозможными заклинаниями. Которые, впрочем, отрикошетив, разлетались по всему карманному мирку, превращая неосторожных дрем и мар в пеньки, мухоморы, слизней и табуретки.

И быть моей победе, если бы эта змея подколодная приспешниц своих на помощь не позвала, да с еще большей силой в меня не вцепилась. Услышала я, как на другом конце карманного мирка взвыл Кощей, от пятерых навьих одновременно отбиваясь. Да ежик с избушкой на два голоса заверещали. А за спиной моей уже холод смертельный сгустился.

Вцепилась цепная веректриссина дрянь мне в волосы и зубами в шею метит.

Рванулась я из сухих пальцев, что с хрустом от навьих рук отломились. Вот как ненависть с завистью сушат! Да по инерции в Василису, что подо мной пищала, и врезалась. Столкнулась мы с ней лобиками, так что искры из глаз посыпались, я, мимо пролетев, губами по щеке Премудрой и мазнула.

Василиса завизжала пуще прежнего, будто резал ее на части кто, да за лицо схватилась.

Я же шарахнулась так, что с ног навью сбила, которая мне на спину прыгнуть готовилась. А испугал меня острый-преострый растущий веректриссин нос, что чуть глаз мне долой не выколол.

Катается Премудрая