Перерождённый боярин. Наследник запретного рода - Вячеслав Гот

— Прихрамывающий мужчина с серебряным перстнем… Это похоже на описания старого управителя моей семьи, деда Кузьмы. Он служил при дворе Всеслава и после. Ходил под кличкой Хромец. Говорили, он знал все дворцовые тайны. Но он исчез лет двадцать назад. Все думали, умер.

А если он не умер? Если он — живой свидетель, хранитель тайны, и теперь, видя, как Путята раскапывает прошлое, решил предупредить законную наследницу?

Сцена 4: Договор со Злом.

Собрав воедино обрывки — клятву князя Всеслава, закрытие рудника, древнюю крипту с системой «Печати Семи Колонн», — они начали выстраивать гипотезу. Что если «Спящий в Бездне» — не метафора, а реальное, опасное природное (или не совсем природное) явление, которое князья прошлого сумели усыпить и запечатать? И сделали это ценой некоего договора, клятвы? А рудник «Слёзы Лилит» был случайной, побочной трещиной в этой печати?

Тогда Путята, наткнувшись на следы и, возможно, найдя того самого Хромца или его записи, не просто ворует ресурсы. Он пытается взять под контроль то, что было запечатано. Или, что ещё страшнее, он считает себя вправе это сделать, потому что нынешний княжеский род «нарушил условия», забыл о клятве.

Его «подарок князю» мог быть ультиматумом: «Исполни древний договор, или я сделаю это сам, и тогда твоя власть закончится».

Сцена 5: Выбор наследницы.

Евпраксия стояла перед страшным выбором. Раскрыть всё брату? Рискнуть вызвать его гнев и недоверие (он мог счесть её соучастницей заговора или сумасшедшей)? Или молчать, позволив Путяте играть свою игру, надеясь, что Гильдия что-то сделает?

Она выбрала третье. Она написала короткое, зашифрованное письмо и передала его с абсолютно верным человеком не брату, а… воеводе Марку Савельичу, отцу Киры. В письме не было разоблачений. Только просьба: «Примите меры к охране князя и дворца от любых «подарков». И проверьте старые дворцовые служащих, особенно тех, кто служил ещё при моём прадеде. Ищите Хромца».

Она не доверяла до конца даже воеводе. Но она доверяла его прагматизму и верности престолу. А себе она выбрала роль внутреннего наблюдателя. Она будет оставаться в тени, делать вид, что ничего не знает, но в критический момент — если «подарок» будет вручён — она должна будет найти в себе силы и власть, чтобы прервать церемонию. Даже если это будет стоить ей места при дворе, свободы или жизни.

Тайна её рода, которую она всю жизнь инстинктивно чуяла, вырвалась наружу. И теперь ей предстояло решить: будет ли она пассивной жертвой этой тайны, как её брат, или последней Стражницей, которая попытается исправить ошибки предков. Её ход в игре был, пожалуй, самым опасным — ход в полной темноте, с грузом проклятого наследства на хрупких плечах.

Серия 20: В гостях у «Серого Кардинала»

Сцена 1: Приглашение из ниоткуда.

В то утро на пороге Подворья стоял не гонец и не слуга. Стоял сам пожилой, безукоризненно одетый мужчина с лицом учёного писца и глазами, в которых мерцал холодный, как зимняя река, интеллект. Его звали Сильвестр, и у него не было громкого титула. Но любой в Белограде знал: он — правая рука и мозг князя. Он составлял указы, фильтровал доклады, знал всё о финансах, дипломатии и придворных интригах. Его боялись и ненавидели, но без него княжество бы не функционировало. «Серый Кардинал».

— Господин доместик, — обратился он к Григорию (Еремея не было, и Григорий теперь был главой). — Его светлость князь желает получить ясность по делам в Чернотопье и окрестностях Холодного Яра. Ввиду… противоречивости поступающих сведений, он поручил мне провести частное, неформальное собеседование. Прошу вас, госпожа Арина и господин Григорий, оказать мне честь и посетить мой скромный кабинет.

Это был не приказ, но отказ был невозможен. Это был шах. Прямой выход на высшую власть, минуя все преграды в виде Путяты, Басманова и даже воеводы.

Сцена 2: Кабинет без украшений.

Кабинет Сильвестра поражал аскетизмом. Ни ковров, ни драгоценной утвари. Стеллажи с папками, разложенные по цветам и символам. Большая карта княжества на стене, испещрённая значками и тонкими нитями. И стол, заваленный отчётами. Он предложил чай и начал без предисловий.

— Боярин Путята представляет вас как опасных смутьянов, раскапывающих древние проклятия и сеющих панику. Княжна Евпраксия, через свои каналы, намекает на вашу компетентность и на то, что Путята что-то скрывает. Воевода докладывает о нарушениях в лесных угодьях, но не связывает их напрямую ни с кем. У меня есть отчёты вашей комиссии, протоколы Турнира Печатей, донесения о «несчастном случае» на переправе и… — он достал тонкую папочку, — кое-что из личного архива князя Всеслава. О «Спящем».

Григорий и Арина переглянулись. Этот человек знал ВСЁ. Или почти всё.

Сцена 3: Игра в открытые карты (почти).

— Я не интересуюсь моралью, — продолжил Сильвестр. — Меня интересует стабильность. Княжество — сложный механизм. Путята — важная, но ненадёжная шестерня. Он слишком жаден и слишком самоуверен. Вы… вы — неизвестная величина. Вы вносите диссонанс. Диссонанс может разрушить механизм, а может… настроить его на новый лад. Вопрос в том, разрушите ли вы его или настройте.

Он положил на стол перед ними три документа.

Прошение Путяты о передаче ему на «восстановление и освоение» всех спорных земель, включая Чернотопье, в счёт погашения долгов Хотяна и «в возмещение ущерба от гильдейского разбоя».

Сводный отчёт воеводы о незаконных вырубках и подозрительных перевозках, без указания заказчика.

Та самая отрывная клятва князя Всеслава, которую принесла Евпраксия.

— Объясните мне, — сказал Сильвестр, сложив пальцы домиком. — Что здесь связывает эти три нити в один узел? И почему мне не стоит просто удовлетворить прошение Путяты, чтобы навести порядок одним махом?

Сцена 4: Расчёт и риск.

Григорий понял, что это экзамен. Лгать бесполезно. Умолчать — значит проиграть. Он решился на предельную откровенность, но в рамках фактов.

— Первый и второй документ связывает не только лес, но и то, что прячут в этом лесу и везут по реке, — начал он. — Синяя глина из древней шахты. Она ядовита. Люди гибнут и калечатся. Путята это скрывает и вывозит. Зачем — мы не знаем. Возможно, для оружия. Возможно, для чего-то иного. Третий документ… — он осторожно тронул клятву, — говорит, что эта глина — часть чего-то большего. Часть «Спящего», которого наши предки запечатали. Путята не наводит порядок. Он будит то, что усыпили ценой клятвы. Он играет с тем, что может уничтожить не спорные земли, а всё княжество.