Прекрасная эпоха - Николай Дмитриевич Соболев

прорваться за Белосток, будут перерезаны наши коммуникации Гродно-Варшава, и тогда прощай весь план молниеносной войны. Вальдерзее — хорош, сориентировался мгновенно, но почему у нас все идет сикось-накось?

— Бардак в армии — это упорядоченный хаос, бороться с ним — все равно что пилить сук, на котором сидишь, — вынес неожиданное заключение Дядя Вася, то ли ради того, что меня успокоить, то ли для красного словца. — Вспомни, как Толстой Наполеона при Бородино описал. Сидит себе на барабане, в платок сморкается, пока вокруг все бегают и безобразия учиняют…

Ну знаете, нашли авторитетного историка!

Он довольно засмеялся, и я понял, что генерал пошутил. Настроение непонятно от чего восстановилось, и я поспешил вернуться к штабной работе. Пришла пора «учинять безобразия» противнику, их у нас запланировано немало.

Отступление немецкой армии

Глава 20

Проклятие кайзера

Командующий Варшавским военным округом, генерал от кавалерии Гурко, полководец с амбициями, не простил мне отнятой у него славы освободителя Шипки. С тех пор договариваться с ним ой нелегко, как и преодолеть подозрения. Когда я вызвал его в ставку и сделал предложение, от каких не отказываются, он удивления не скрывал.

Стройный, худощавый, с большими седыми бакенбардами, получивший раньше меня полного генерала, Иосиф Владимирович был, мягко говоря, уже немолод, вот-вот седьмой десяток разменяет.

— Не заржавела сабля в ножнах? — он вспыхнул, я поспешил успокоить: — Хочу доверить вам небывалое дело, уверен, что вам по плечу!

В серых живых глазах родился неподдельный интерес, смывающий неверие.

— Уж не о собираемой у Ивангородской крепости кавалерии речь?

— От вас ничему не укрыться. Все верно. Но про остальное не в жизнь не догадаетесь.

Гурко уставился на карту, расстеленную на столе.

— Несколько кавалерийских дивизий, включая казачьи… — принялся рассуждать он вслух. — Немцы свои в корпуса свели, да толку от них вышло мало. Неповоротливы, не могут выдержать пулеметного огня. Вы хотите дать большое конное сражение? Где?

Он принялся водить пальцем по карте, по рекам Варте и Одеру, по железнодорожным линиям.

— Не угадали! С дивизиями все верно, сводим их в большую армию. Но бьем там, где не ждут. Дукмасов прогрыз дыру в Силезию, треплет всех подряд в Богемии в духе наших славных партизан двенадцатого года. Скрытно выдвигаемся от Ивангорода, сбиваем ослабленные заслоны у Каттовица, а далее глубокий рейд на Саксонию в обход Бреслау, с угрозой выхода к Берлину с юга. Стараясь избегать больших сражений, не ввязываясь в штурмы городов с сильными гарнизонами, но руша все, что представляет военное значение — мосты, стрелки, водокачки, телеграфные станции, армейские магазины, призывные пункты…

— Чтоб впереди все пылало, а позади навзрыд рыдало!

— Как мой рейд за Балканы десять лет назад? — прославленное спокойствие Иосифа Владимировича дало трещину.

— Да, но с бОльшим эффектом, — и не боясь упасть в его глазах, я озвучил формулу Дяди Васи: — Не нужно в рейде изображать из себя поборников цивилизованной войны и нянчиться с гражданскими. Без жестокости, но жестко — пусть население проникнется, дрогнет и устремится потоком на запад, подальше от этих страшных казаков.

Гурко протер платком высокий лоб и недрогнувшим голосом разом отринул сомнения:

— Сделаем! Цель, как понимаю, запрудить дороги и воспрепятствовать подвозу подкреплений?

— Все верно, — удовлетворенно кивнул я, удостоверившись в правильности выбора.

Не дундук! Правильная людская расстановка — залог успеха.

— Отправляться нужно немедленно. И постарайтесь толковее использовать казаков, а не как Драгомиров подо Львовом.

История вышла гадкая — когда узнал, еле сдержался, чтобы не отстранить старого ворчуна от командования Южной группой. Потом разобрался, понял, что его прямой вины нет, что подвел подчиненный генерал, хотя и за него Михаил Иванович в ответе.

Южная армия топталась под Лембергом, хотя ей никто особо не мешал — только части австрийцев, собранные со всей Лодомерии. В империи царил бардак, венгры отказались отправлять гонвед в Галицию, еще немного и — и отделение провозгласят, все их взоры были направлены на Хорватию, на поход боснийцев к Загребу. И в такой идеальной ситуации Драгомиров не мог взять Львов — имея численное превосходство и активную помощь русинов! Рычал на своих генералов, те и рады стараться — бросили два батальона пластунов в лобовую атаку на укрепленный опорный пункт австрийцев. Днем! Будто и не было моего наставления об использовании кубанских умельцев тихой войны! Пластуны — штучный товар — поставленную задачу выполнили, умывшись кровью…

— Тоже слышал об этой истории, — раздраженно дернул щекобардами Гурко. — Есть новости с франко-германской границы? Следует ли мне опасаться переброски с Рейна кавалерийских частей?

Пришел мой черед сердиться:

— Французы могли бы действовать поактивнее, а не так, будто все их силы ушли на постройку башни месье Эйфеля. Получить такой подарок, как полуразрушенная крепость Мец, и не суметь ее взять. Еще и контратаку немцев проспали. Но — прилично сковали корпусов. Впрочем, если германцы решат двинуть на вас кавалерию с западного фронта, особо не унывайте.

— Это как же-с?

— Шире смотрите на свой рейд. Маневренная война.

Генерал погрузился в раздумья. Поднял на меня глаза.

— Пулеметов бы мне побольше, на тавричанках. Сами-то чем займетесь? В жизни не поверю, что Скобелев на месте усидит.

Я рассказал.

Гурко оттопырил губу и как-то по-стариковски прошамкал:

— Тоже так хочу!

Еще бы ему не хотеть! Я-то Берлин собрался брать.

* * *

Эту дивизию, набранную в бывших польских жупанствах в Померании, называли казармой для грешников. Одна из худших в кайзеровской армии — ее засунули на правый фланг восточного фронта, считавшийся наиболее спокойным. Мольтке и его преемник Вальдерзее долго тешили себя иллюзиями, что русские не осмелятся на иные действия, кроме атаки «восточно-прусского балкона» — это подтверждали и шпионы из Петербурга, и добровольные «певцы» из числа прогерманских симпатизантов в русских мундирах и в высоких чинах. В итоге, один из важнейших индустриальных центров Германской империи, Верхнюю и Нижнюю Силезию, защищали абы как. В том числе «грешниками» из VI-го корпуса.

С начала военных действий этому корпусу выпало собирать одни шишки. Сначала его потрепал Дукмасов, прорываясь в Судеты, затем добавил Гурко — обрушился как снег на голову все на тот же правый фланг на «углу трех императоров», буквально слизнул несколько полков и пробил широкий коридор вглубь Нижней Силезии. Командование VI-го корпуса засуетилось, принялось растягивать фронт, чтобы прикрыть