Чёрная Душа - Владимир Геннадьевич Поселягин

была семья, супруга и двое детей, мальчик и девочка, находились они в Москве. Я прочитал стопку писем от них, Гиль хранил, сам уже три отправил, про войну не писал, узнавал как дела, что там происходит у них. О себе мало. Разве что сфотографировали с новеньким орденом, в полной форме, отправил фотокарточку с крайним письмом. Даже один ответ успел получить. Вообще семья мне его безразлична и жить с ними после войны я не планирую от слова совсем. Чужие люди. Для меня личность Гиль времянка. Как не грубо говорить, я отдыхаю, как на сафари в Африке. Да, для меня эта война священна и воюю я со всей самоотдачей, но в рамках своих обязанностей. Поэтому после войны мы вряд ли встретимся, имитирую гибель. Я и тело Гиль похоронил через сутки как занял его место, в лесу могила. А так я надеюсь, что планету посещают пришельцы из Содружества и смогу с ними улететь, устроившись на Фронтире. Каждую ночь внимательно вглядывался в небо и округу, но пока не замечал ничего необычного. Подумываю уже сделать передатчик и поискать сигналы уровня технологий Содружества. Я артефактор, мне такой передатчик на техномагии сделать не трудно. Это так, общую обстановку вокруг себя описываю и свои дальние планы, а отвоевать до Победы я решил твёрдо. Даже если тут есть граждане Содружества или Фронтира, буду иметь ввиду. Но довоюю до конца, и только тогда стану готовиться покинуть планету.

Мне выделили машину, «полуторку» разъездную у штаба, и на ней до штаба армии. Тут километров тридцать по прямой. На месте меня перехватил молодой сотрудник Особого отдела, козырнул, представившись и провёл в Особый отдел. Прямо с чемоданом личных вещей. Наследие настоящего Гиль. Чемодан оставил у двери, меня сопроводили к столу, усадив на стул, где за столом сидел майор НКВД. А это не особист, они в форме политсостава сходили.

- Добрый день, - поздоровался тот. - Майор Астахов, Московское управление госбезопасности. У меня появилось к вам несколько вопросов.

- Пожалуйста, задавайте, - пожал я плечами.

- Вам известен некто, майор Гаврилов?

- Ах, вы об этом? - поморщился я. - Да, известен, командующий обороны Брестской Крепости. Мы знакомы.

- Вот как? - явно удивился майор. - Я был в штабе фронта в Киеве, когда группа майора прорвалась через передовую, выведя и гражданских, заинтересовался этим случаем. Приказ ваш сохранился, даже печать дивизии есть. Насторожило. Проверили вас, а ваш начальник Особого отдела дивизии твёрдо уверен, что в те дни вы дивизию не покидали.

- Не покидал, - подтвердил я. - И я буду стоять на этом до конца. А иначе вы мне дезертирство припишите.

- Так, товарищ Гиль, давай поговорим без протокола. Просто разговор, - предложил майор. - Ты сделал большое дело, и я тебе благодарен, у меня в Крепости брат был, вынесли раненого. Так что с моей стороны проблем не жди, просто заинтересовался этим случаем очень.

- Другу помочь пришлось, должок у меня перед ним. Про это даже не спрашивай, ничего не скажу. А когда к точке эвекции шёл, самолёт должен был забрать, и узнал про Крепость. А в Крепости оказался по своей воле, не мог пройти мимо. Как ты понимаешь, я крайне не желал там засветиться, ну не было меня там. В дивизии своей находился. Кстати, особист не меня видел, а бойца что в моей форме ходил, похожи мы. Позже погиб. Если бы не желание спасти парней наших, где засветил свои данные, никто бы ничего не узнал. А теперь чего скулить, был я там, есть такое.

- И медсанбат спас.

- И это было, - вздохнул я.

Ну а дальше тот начал вопросы задавать, кстати, тут уже стенографировали, про то как оказался в тылу, молчок, записали что по заданию, а дальше подробно. Ну и склады сжёг тоже я, на себя взял. Почти час опрашивали, подписался под протоколом, и майор, пожав руку, отбыл. Он сюда ненадолго прилетел, свои вопросы решал. Гаврилов значит вышел? Молодец. А меня наконец в штабе дождались, а то прибыл, дежурный это видел, но пропал. Хорошо особисты сообщили, что я у них. Дальше к командующему, генералу Курочкину. Тот по кабинету прогуливался, поглядывая на окна.

- Заходи, Гиль. Хочу отблагодарить тебя. Здорово нам твои связи с интендантами помогли, вырвались. Доложил мне всё мой начштаба. Ты в курсе что меня снимают, Лукин армию примет? Ну вот знай, жду передать. А пока хочу тебя поднять. Ты в курсе что танкисты из мехкорпуса нашей армии пристально следили как ты командовал той ротой? Даже интересно откуда танки взял. Про личный состав спрашивать не буду, итак в курсе. Каждый бой по полочкам раскладывали, обсуждали, ошибки искали. Уверены были и меня убежали что ты танки применить не сможешь, без дела ресурс потратят. Знаешь, оказалось, ты экспертом стал в управления танкового сражения. Это не моё мнение, я чисто пехотинец, это мнение моих танкистов. Быстро они мнение поменяли, всего за две недели. Тут такая беда, от нашего механизированного корпуса ничего не осталось, разрозненные части. Четырнадцатую дивизию расформировывать хотят. Остатки танковых частей передали в ярцевскую группу войск и не вернули. У армии не осталось танков и танковых частей. Но остался штаб Четырнадцатой танковый дивизии, я пока не отправлял его. Также сохранились штабы двух полков, танкового и стрелкового. Я назначу вас командиром дивизии, из Москвы уже одобрили назначение. Ну а пополнением и формированием займётесь сами, благо к кому обратиться у вас есть. Пусть хотя одна танковая дивизия у Лукина будет.

- Хорошо, товарищ генерал-лейтенант. Сделаем.

- Прошлый командир дивизии, полковник Васильев тяжело ранен, два дня назад, так что принижайте командование.

В принципе, на этом всё, дальше прошло оформление, и меня на штабной легковой машине отвезли к тому лесу, где собирались остатки дивизии, сюда направляли тех, что смог вырваться из окружения. Без малого пятьсот бойцов и командиров. Неожиданное конечно назначение, но даже приятно, значит оценили. А танков моих тут нет, что из своей дивизии передал. Кому они ушли, да с моими бойцами? В штабе моей теперь дивизии также всё оформили, я же направил прошение на пополнение личным составом, подписал и то посыльным убыло в штаб армии. Ну а пока начал выдачу. У них вообще ничего нет. Для начала четыре зенитных орудия в тридцать семь миллиметров, плюс «ДШК» в кузове «ЗИСа», и пять машин, для буксировки орудий и перевозки снарядов с расчётами, хотя на батарею было все четыре бойца и