Арт. Семьдесят пятый - Константин Георгиевич Калбанов

Ребятки оказались не трусливого десятка и не растерялись, тут же активировали свои амулеты «Плети» в попытке перебить мои рунные плетения. Но не тут-то было. Совместные усилия их хиленьких энергетических жгутов оказались бессильны, так как моя подпитка амулета оказалась выше их общего притока Силы. Голубоватые жгуты пленённых беспомощно рассыпались искрящейся взвесью, не в состоянии развеять мои руны. А вскоре подростки не могли пошевелить и пальцем, плотно окутанные «Сетью». Их четвёртый товарищ беспомощно сипел, с трудом пропихивая в лёгкие живительный воздух, и ему также не до сопротивления.

— Тихо, братцы. Ведём себя очень тихо. Надеюсь, у вас мозгов хватает, чтобы оценить, какие именно это плетения, что вам не светит ни при каких раскладах, и все разговоры обо мне чистая правда? Вот и молодцы.

Я развеял руны, отпуская всю четвёрку. Мальчишки, или всё же подростки, поднялись с пола, бросая в мою сторону настороженные взгляды. Придушенный разминал шею и громко дышал, работая лёгкими, словно мехами.

— Итак, братцы, слушаем меня внимательно. Вы провели со мной вдумчивую беседу, и я проникся сделанным внушением. Однако вы решили, что втягивать меня в дела гимназии не имеет смысла, так как я в скором времени перейду на заочное обучение или экстерн, тут уж как получится. Надеюсь, мы договорились?

— А как такое вообще возможно? — не смог сдержать своего любопытства признанный лидер гимназии.

— Ты об экстерне или моих возможностях?

— Второе.

— Упорство и труд всё перетрут. А ещё немного везенья и очень много дурости. Всё, братцы, я пошёл. Но если меня начнут доставать даже мои одноклассники, бошки откручивать я буду вам. Мой дар против пятого ранга не потянет, но пятирангового ратника я отделал, как бог черепаху. Просто учитывайте это.

Вышел из туалета и направился в класс, благо прозвенел звонок и пора на урок. Надеюсь, что они меня поняли, потому что к радикальным мерам переходить не хотелось. Я не об убийстве, боже упаси. Но и просто бить морды детям как-то не хотелось. А придётся, если что. Причём без тени сомнений и жалости, так, чтобы юшка и сопли, дабы до печёнки пробрало.

По окончании урока поспешил выйти в коридор и занял место у одного из окон. Есть шанс, что, оставаясь на виду, сумею избежать конфликта. В классе всё же могли попытаться зажать. Одарённые не владеют телепатией, и у старшаков не получится внушить нужную мысль в голову Артёму на расстоянии. Конечно, я сам мог озвучить их решение, но лучше, если это будет исходить не от меня…

— Ты реально переходишь на экстерн? — уже к концу перемены подошёл ко мне Песков с парой ребят.

— Или на заочку, — кивнув, подтвердил я.

— Старшаки сказали, что ты уже отрезанный ломоть. Ладно, живи сам по себе. Но к нам больше не лезь, мы тебе объявляем бойкот.

— Как скажешь, — пожал я плечами.

При этом придал своему лицу мрачное безразличие. Во всяком случае, я полагаю, что оно должно выглядеть именно так. Хотя в моём случае скорее страшное, потому что двое подпевал Артёма невольно дёрнулись, он лишь слегка поджал губы. Похоже, у него постепенно начинает вырабатываться иммунитет на моё уродство.

Бойкот! Да бога ради. Это означает лишь то, что меня оставят в покое. Никто не потянет играть в бабки, прятки, догонялки, пристенок##1 и другие детские забавы. Ну вот не интересно мне это, хоть тресни.

##1 Пристенок — азартная игра с монетами.

После уроков отправился домой. Пообедал и уединился в своей комнате. Скоро время приёма возможных клиентов, которых пока нет. Но стоит приучать себя к порядку. А чтобы не заскучать, открыл папку с готовой работой.

С листа картона на меня взирала красивая женщина бальзаковского возраста. Ну что сказать, портретом Марии Ивановны я доволен. Завершил вчера ночью при искусственном освещении, а потому имелись опасения, что у меня могло получиться не очень. Но утром, взглянув на рисунок, я не увидел изъянов. Сейчас при дневном свете также остался доволен работой. Вот и ладно.

Отставив в сторону папку с готовым заказом, открыл другую, с чертежами автоматического карабина. Работа далека от завершения, всё же рисовать у меня получается куда лучше, чем чертить. Опять же, там ведь не нужны расчёты и нет необходимости представлять перед мысленным взором работу частей и механизмов оружия.

Однако работа не задалась. Подумал о том, что каждый выстрел будет стоить мне одной единицы Силы. С моими возможностями я могу сделать их достаточно много. Но если придётся задействовать ещё и плетения, то мой запас быстро иссякнет. А значит, как бы он не был высок для моего ранга, мне не помешает его увеличить.

Мысли вновь вернулись к тому, что рассказывали одноклассники о своих ощущениях при медитации, а также к своим собственным наблюдениям, переход от эйфории в начале до растянутого удовольствия в настоящее время. По всему выходит, что восприятие сильно отличается. Коль скоро убийство двух высокоранговых одарённых меня не убило, значит, есть шанс, что и медитация действует на меня иначе.

Идея захватила настолько, что я не увидел причин откладывать попытку в долгий ящик. Поэтому решительно закрыл папку с чертежами и, не раздеваясь, перебрался на кровать, устроившись на спине. Завёл и надел на руку хронометр.

— Фрося! — позвал дворовую.

— Да, Роман Тимофеевич, — через несколько секунд заглянула в комнату девушка.

— Через час растолкай меня. Если не проснусь, возьми иглу и ткни ею меня в ногу.

— Эм-м-м…

— Делай как сказано.

— Слушаюсь, барич.

Ну, поехали. Я закрыл глаза, отстранился от всех мыслей, выровнял дыхание и, по обыкновению, легко провалился в транс. Ничего необычного. Всё как всегда. Тяну Силу, чувствую, как раздуваются каналы и растягивается вместилище. Ну и, конечно же, мне это приятно. Не знаю, с чем это можно сравнить. Хорошо, и всё тут.

Когда час был на исходе, открыл глаза и уставился в потолок. Никакого негатива или эйфории. Ничто не плывёт перед глазами. Было хорошо, но острого желания вернуться обратно в блаженство нет. Всего лишь осознание того, что не против повторить, но и только.

Щелчок. Я глянул на свои руки. Голова занята мыслями, а пальцы меж тем сделали своё дело, сняв с запястья хронометр. Дверь открылась, и в комнату заглянула Фрося.

— Я проснулся.

— Ага. Поняла. Чего прикажете, барич?

Прикинул по времени. До прихода Зинятовых