Хогвартс по ГОСТу - Сералай

Гарри бережно принял спичку, спрятав её во внутренний карман мантии, прямо под шеврон Ордена, ближе к сердцу.

«Спасибо, Аргус», — тихо произнёс он.

«Ладно, иди, координируй свой Орден», — я развернулся, подхватывая швабру. — «А у меня свои дела. Пойду лабиринт этот шмонать. Чует моё сердце, там такая дедовщина среди кустов творится, что без генеральной проверки объект к эксплуатации допускать нельзя».

План созрел мгновенно. Оставлять пацана один на один с этой чистокровной шушерой я не собирался — не по-мужски это. Но соваться в министерские ловушки в одиночку — дураков нет. Нужен был надёжный подельник, шкет с правильными понятиями о чистоте и безграничной преданностью делу.

Я завернул в тёмный тупик за портретом какого-то унылого барона и негромко свистнул.

«Добби, бляха-муха, явись перед очи начальства!»

С тихим хлопком посреди коридора соткался мелкий ушастый домовик. Оделся малец по-нашему, практично, без лишних соплей: на нём красовался плотный брезентовый фартук, лихо натянутый поверх целой гирлянды из разномастных носков, а из карманов торчали резиновые перчатки и мотки шпагата. На голове же гордо высилась самодельная пилотка, аккуратно сложенная из старого номера "Ежедневного пророка".

«Командир Филч!», — Добби вытянулся во фрунт так, что чуть уши назад не завернулись. — «Добби прибыл по вашему первому свистку! Орден Хлорки держит оборону кухни!»

«Отставить кухонные байки, боец», — я присел на корточки, заглядывая в его огромные глазищи. — «Дело есть государственной важности. Завтра эти министерские лоботрясы устраивают финал своего балагана. И кубок, который они в центр этих зарослей засунули — сто процентов палёный. Это пахнет крупной контрабандой, Добби. Поттера хотят подставить и утащить куда-то, где санитарный контроль вообще не пах. Обуют пацана, как пить дать».

Ушастый ахнул, прижав ладошки ко рту, и уже дёрнулся было биться головой о ближайшую каменную кладку, но моя "Твёрдая рука" железной хваткой перехватила его за шиворот.

«Спокойно, без самострелов», — прикрикнул я. — «Нам казённые стены пачкать некогда. Короче, расклад такой. Завтра, когда начнётся эта кутерьма, мы с тобой пробиваемся в самый центр лабиринта. Нам нужно оказаться железно прямо у кубка в тот момент, когда до него доберутся Поттер и этот пуффендуйский мажор. Мы прыгаем в этот их портал вместе с ними. Будем делать там, на месте, полную дезинфекцию и раскидаем любой базар по понятиям. Понял задачу?»

Добби закивал с исключительным достоинством, церемонно поправив съехавшую на один глаз пилотку.

«Ваша мысль кристально ясна, многоуважаемый Аргус», — произнёс он, аккуратно расправляя складки своего эклектичного наряда. — «Подобное вероломство со стороны организаторов турнира переходит всякие границы допустимого. Я немедленно займусь подготовкой химических реактивов экстра-класса. Смею заверить, мы обеспечим мистеру Поттеру надлежащий уровень безопасности и проведём тотальную санацию указанного вами объекта».

«Вот это разговор. Всё, растворись в тумане и готовь инвентарь. Завтра у нас великий день. Покажем этим заносчивым колдунам, кто тут за порядок отвечает».

. .

Вечер следующего дня наступил быстрее, чем Снейп успел проветрить свои подземелья после дёгтевой атаки. Квиддичный стадион Хогвартса сейчас напоминал не спортивную площадку, а смесь римского колизея и привокзальной площади в базарный день. Трибуны трещали от народа, оркестр во главе с чуваками в пафосных мантиях дул в трубы так, что у меня аж зубы заходились, а министерские чинуши во главе с Корнелиусом Фаджем сияли своими начищенными котелками, будто их лично Люциус Малфой перед выходом ваксой натёр.

Посреди поля возвышалась она — зелёная стена лабиринта. Метров шесть в высоту, мрачная, густая и дышащая такой потусторонней тухлятиной, что у меня, как у потомственного чебоксарского завхоза, сразу включился внутренний радар на несанкционированную свалку.

Участники турнира стояли у входа. Поттер в своей красно-золотой спортивной форме выглядел бы, как пацан, которого старшаки отправляют в ларёк за сигаретами через тёмный двор, если бы не одно НО — он шкаф 100 на 100, и это только габариты лица. Рядом разминался этот пуффендуйский мажор Седрик Диггори — чистенький, причёсанный, аж противно. Ну ничего, скоро мы ему устроим производственную практику.

Едва прозвучал пушечный залп, возвестивший о старте этого министерского лохотрона, и чемпионы скрылись в недрах зелёной изгороди, на трибунах начался форменный хаос. Все орали, махали флажками, а Дамблдор с важным видом смотрел на кусты, будто через них можно было разглядеть, кто там первый добежит до кубка.

«Наш выход, боец», — шепнул я, косясь на Добби.

Домовик стоял рядом со мной за судейской трибуной, замаскировавшись под сложенную палатку для инвентаря. Пилотка из «Ежедневного пророка» сидела на его голове, как влитая, брезентовый фартук был затянут на все узлы, а за спиной у него покачивался огромный латунный бак — старый садовый опрыскиватель, который мы вчера втихаря свистнули у Хагрида и превратили в направленный, мощный газовый баллон, до отказа закачав туда под диким давлением ядрёную горючую смесь.

«Добби готов к проведению внеплановой санитарной вырубки, командир Филч!» — преданно прошептал ушастый, поправляя резиновые перчатки.

«Погнали. Главное — держись за мной и жми на клапан без жалости. Если какое дерево начнёт шевелиться и качать права — выжигай до корней».

Мы бесшумно, используя мой коронный навык, отработанный партизанской уборкой, просочились за деревянные перегородки трибун и вышли к тыловой зоне лабиринта. Маги, конечно, думали, что лабиринт — это неприступная крепость, но они забыли одну простую вещь: для нормального завхоза любая стена — это просто объект, который нужно вовремя подрезать и обработать от паразитов.

По инструкции, заходить внутрь посторонним запрещалось, но, когда это рабочий класс волновали инструкции чинуш из министерства? Я перехватил верную швабру поудобнее. Навык "Твёрдая рука" сработал, как надо — пальцы легли на деревянный черенок намертво, обеспечивая идеальный баланс и готовность нанести плюс пятнадцать процентов урона по любому заносчивому колдовству, которое решит встать у нас на пути.

Мы подошли к глухой стене из живой изгороди с северной стороны. Стоило мне протянуть руку, как ветки зашевелились, выбрасывая колючие отростки и пытаясь ухватить меня за рукав шинели.

«Ах ты ж зараза ботаническая!» — рявкнул я. — «Добби, давай струю!»

Домовик лихо крутанул вентиль на латунном баке. Из медного раструба с яростным, оглушительным шипением вырвалась направленная струя плотного, сизого газа, пахнущей так, что у меня в левом ухе зазвенело от ностальгии по родине. Наша убойная спецсмесь ударила точно по веткам. Кусты Хогвартса к такой суровой реальности готовы не были. Они судорожно сжались, затрещали, листья мгновенно пожелтели и свернулись в трубочку, а сама стена лабиринта с жалобным писком расступилась, образуя аккуратный, стерильный проход шириной метра два.

«Работает, родимая!»