Хогвартс по ГОСТу - Сералай

другой "надзиратель". Видимо, они там в коридоре провели срочное совещание и поняли, что со мной лучше не спорить. На этот раз ведро было из чистой стали, а внутри плавал кусок хозяйственного мыла, пахнущий так резко, что даже у меня слезу выбило. По-нашему!

Я легким движением плеча открыл дверь своей хаты — хваленые древние магические замки Азкабана оказались полной туфтой перед суровой закалкой и авторитетом главы Ордена Хлорки!

«ПОДЪЁМ, СИДЕЛЬЦЫ! ЖИВО ВЫХОДИМ НА ПОСТРОЕНИЕ В КОРИДОР!» — мой зычный голос из раструба грозно пророкотал по всему тюремному блоку. — «РУКВУД, ДОЛОХОВ, ЛЕСТРЕЙНДЖ! КТО НЕ ВЫЙДЕТ НА ЛИНЕЙКУ ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ СЕКУНД — БУДЕТ С ХОДУ ПЕРЕВЕДЕН НА РЕЖИМ ПОВЫШЕННОЙ ГИГИЕНЫ С ПРИМЕНЕНИЕМ ЖЕСТКИХ ЩЕТОК И ХИМИКАТОВ!»

Тяжелые двери соседних камер начали одна за другой со скрипом открываться. А чего им, собственно, не открыться? Здесь же все замки наглухо сгнили от сырости! Это я еще сообразил, пока от скуки гнул руками ржавые железные брусья и случайно коснулся запорного механизма… а тот хрясь — и разломался на куски, как гнилая доска под гвоздем.

Пожиратели Смерти медленно выползали в коридор, испуганно щурясь от яркого артефактного света моего мегафона. Антонин Долохов выглядел так, будто его только что на химзаводе из канавы выкопали, а Беллатриса на полном автомате всё ещё бормотала себе под нос: «Камень сорок два… трещина… Аргус накажет…».

«Значит так, гвардия Тёмного Лорда», — я авторитетно сложил руки на груди, пока мегафон вальяжно висел на ремне, поблескивая огненными искрами. — «Ваше Министерство считает, что вы — конченые отбросы общества. Но лично я считаю, что вы — просто плохо обученный и наглухо обленившийся техперсонал. Долохов, берешь цинковое ведро с мыльной жижей. Руквуд, ты сегодня на швабре. Белла… твоя задача — натирать эти ржавые прутья ветошью до зеркального блеска».

«Ты… ты ничтожный сквиб…» — хрипло прохрипел Долохов, тупо пытаясь вспомнить, как вообще выглядит былая злость. — «Ты не имеешь никакого права…»

Я молча, без лишних базаров сорвал с плеча мегафон и поднес раструб вплотную к его немытому лицу.

«ПРАВА И МАНДАТЫ ЗДЕСЬ ВЫДАЮ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО Я! А ТЫ СЕГОДНЯ ИМЕЕШЬ ПРАВО ТОЛЬКО НА ЧИСТУЮ СОВЕСТЬ И ИДЕАЛЬНО ЧИСТЫЙ ПОЛ! ВЗЯЛ ВЕДРО — И ПШЁЛ РАБОТАТЬ, ПОКА Я ТЕБЕ ГРОМКОСТЬ НА ПОЛНЫЙ МАКСИМУМ НЕ ВЫКРУТИЛ!»

Антонин конкретно вздрогнул, шустро подхватил стальное ведро и, спотыкаясь на кандалах, побрел к началу коридора. Древняя магия Азкабана ломалась на глазах. Там, где дементоры веками тупо высасывали из людей душу, я железной рукой вливал в них суровую дисциплину. А это, работяги, штука куда более долговечная, чем любое колдовство.

Том 4 Глава 8

Через два часа Азкабан было просто не узнать. Пожиратели Смерти, жестко подгоняемые моими командирскими криками и яркими вспышками мегафона, драили стены с такой дикой яростью, будто от этого реально зависело их триумфальное возвращение в строй. Летучие дементоры, окончательно осознав, что "главный по тарелочкам" шутить не любит, шустро встали на подхват: начали сами приносить чистую воду и уносить кучи мусора. Они теперь по воздуху не летали, а испуганно перемещались по стенке, стараясь лишний раз не попадаться мне на глаза.

▷ Система: Вы успешно провели первую в истории Азкабана «Трудовую терапию».

▷ Эффект: Уровень депрессии у заключенных снижен на 50 %, уровень лютой ненависти к пыли повышен на 200 %.

▷ Награда: Золотой Осколок «Возврат молодости»: 85/100 (+5 шт.). Осталось всего 15 штук, Аргус! Ещё немного поднажать, и ты будешь выглядеть так же свежо и борзо, как в свои лучшие молодые годы на улицах Чебоксар!

Я как раз заканчивал тотальную инспекцию чистоты железных решеток, когда со стороны центральной лестницы послышался какой-то посторонний, явно нештатный шум. Это не был привычный шорох дементорских лохмотьев или скрежет когтей местных крыс — это был отчетливый, пижонский звук каблуков, владельцы которых явно в своей жизни не знали, что такое настоящая, суровая мужская работа. Смена караула, мать их за ногу, наконец-то прочухалась в своей дежурке и решила проверить, почему на вверенном им секретном объекте вместо привычных стонов смертного отчаяния слышен только ритмичный звук интенсивной полировки векового гранита.

Трое министерских мракоборцев в парадных форменных мантиях замерли в самом начале коридора, как вкопанные. Я прямо физически почувствовал, как у них в немытых головах шестеренки со скрипом завертелись, тщетно пытаясь переварить увиденную картину. Первый — рослый такой парень с растерянным лицом типичного отличника — тупо выронил волшебную палочку из рук, когда его взгляд упал на одиночную камеру Беллатрисы.

А посмотреть там, надо признать, было на что. Лестрейндж, чьё одно только имя обычно заставляло всех министерских чиновников заикаться от страха, сейчас стояла раком на четвереньках и с таким остервенением драла пол куском своего платья, что от сухих камней аж искры летели. Она даже ухом не повела в сторону пришедшей охраны — работница была слишком глубоко занята выковыриванием многолетней прелой грязи из стыка Камня № 42 и № 43.

«Это… это что еще за чертовщина здесь происходит?!» — наконец выдавил из себя в шоке "отличник", лихорадочно хватаясь за кожаную кобуру. — «Лестрейндж! Отставить! Живо встать к дальней стене!»

Беллатриса лишь на секунду замерла, метнула в него из-под колтунов взгляд, полный такого искреннего, породистого презрения, и прошипела так, что у парня, небось, мороз по коже до самых пяток продрал:

«Не мешай мне, ничтожество. Ты мне сейчас всю пыль на свежеполированную поверхность поднимаешь. У меня строгая инспекция через десять минут!»

Мракоборцы в полном ахуе переглянулись, и тут их растерянные взгляды кучно скрестились на мне. Я стоял посреди коридора, вальяжно прислонившись спиной к прутьям и по-командирски поправляя воротник шинели. Артефактный мегафон в моих руках лениво пульсировал багровым пламенем, добавляя моему и без того пафосному ревизорскому виду законные плюс двадцать к авторитету.

«Слышь, служивые, — я лениво сплюнул на пол и тут же сам себя жестко одернул за нарушение дисциплины, технично поймав плевок в воздухе сухой тряпкой. — «Вы чего тут посторонние звуки издаете и пыль не по делу поднимаете в самый разгар клинингового процесса? У нас тут генеральный санитарный день, если кто еще из танка не заметил. Вон, полюбуйтесь на результат — инвентарный объект номер сто восемь теперь блестит лучше, чем лысина у вашего Фаджа в министерстве».

«Филч?» — один из охранников, что постарше и поопытнее, сделал осторожный шаг вперед, сильно щурясь от яркого света моего мегафона. — «Ты что здесь устроил, старый сквиб? Почему опасные заключенные не в прострации? Почему дементоры таскают ведра