Эксфэр - Максим Небокрад

— Встречусь с Гаранкиным.

Я телепортировался прямо в коридор главного здания ФСБ. Парочка сотрудников, проходящих мимо, дёрнулась от неожиданности, но я остановил их жестом:

— Я к Гаранкину.

Пока они не успели прийти в себя, я открыл дверь и увидел секретаршу:

— Владимир Вячеславович у себя?

— Да… Он занят.

Я молча кивнул и направился к нему.

— Стойте! Он принимает у себя других!

Потянув за ручку, я открыл дверь и увидел троих: Гаранкина и двух незнакомых мужчин в костюмах.

— Владимир Вячеславович, я не хотела его пускать! — раздался за моей спиной голос секретарши. — Он…

— Всё нормально, Лена, иди.

— Нам уйти? — спросил один из мужчин.

— Договорим позже, — кивнул Гаранкин. — Идите.

Мужчины вышли, захлопнув за собой дверь, и Гаранкин указал на стул. Я уселся и спросил:

— Вы смотрели видео?

— Кто ж не смотрел? — нахмурился Гаранкин. — Я так понимаю, он обращался к тебе?

— Ко мне.

— И чего ты ему понадобился?

— Возможно, боится, что я наберусь сил.

— Сомневаюсь, что этого человека может хоть что-то напугать, — сказал Гаранкин. — Как он о тебе узнал?

— Думаю, это уже не имеет значения.

— И то верно, — вздохнул Гаранкин. — Соглядатаи повсюду… За всеми не уследишь.

— Вам тоже надо подготовиться.

— Собираем всех, кого можем, — сказал он и вдруг спросил: — Уйти не хочешь?

— Бежать не стану.

— Что ж… Похвально. Понимаешь, чем всё для тебя может закончится?

— Конечно.

— Послушай, сынок, мы не ведём переговоры с террористами, но если у тебя получится уговорить его, то…

— Ничего не получится, Владимир Вячеславович, — сказал я. — Я уверен, он захочет, чтобы я присоединился к нему. Откажусь — придётся сражаться.

— Вот как… У тебя есть шансы против него?

— Есть кое-какой план.

— Что от нас требуется?

— Не вмешиваться, — ответил я. — Уберите всех людей с площади.

Гаранкин кивнул и спросил:

— Кажется, в прошлый раз ты говорил про третью силу. Мы можем рассчитывать на поддержку эксфэров?

— Ситуация изменилась, Владимир Вячеславович, — сказал я. — У меня не хватило времени. Придётся вам рассчитывать только на свои силы.

— Ладно, — вздохнул Гаранкин. — Не впервой.

— Вы не думали эвакуировать людей?

— Куда? — усмехнулся он. — В леса и поля? Даже если эвакуировать всю Москву, то останутся и другие города.

— Значит, без вариантов?

— Кто может, тот уедет, а другие останутся здесь. Бомбоубежища какие-никакие у нас имеются. Да и метро никуда не делось.

Я кивнул, и он произнёс:

— Чует моё сердце, ничем хорошим это не закончится.

— Время покажет, Владимир Вячеславович. Что ж, мне пора.

Я поднялся со стула, и он остановил меня:

— Константин.

— Да?

— Сегодня распоряжусь снять тебя с розыска.

Я не сдержал улыбки:

— Спасибо на этом.

Глава 48

Я передёрнул плечами и втянул холодный воздух. На улицы постепенно вернулась настоящая зима: за ночь во дворе выросли немалые сугробы, а деревья облачились в заснеженные наряды.

Я достал смартфон, по памяти набрал новый номер телефона мамы и позвонил.

— Алло? — раздался её голос.

— Мам, привет, это я.

— Костенька! — обрадовалась она. — Я уже волноваться начала! Андрей, сын звонит! Андрей!

Где-то на фоне раздался голос папы, и я сказал:

— Мам, у меня новости.

— Да, сынок?

— Меня сняли с розыска.

— Сняли? — заохала мама. — Ну слава богу! Слава богу! Андрей! Андрей, где ты там?

— Иду! — донёсся до меня голос папы.

— Костя больше не в розыске!

— Как?

— Не в розыске теперь! Сняли!

— Ну-ка дай сюда, — сказал он. — Алло, Костя?

— Привет, пап.

— Совсем-совсем сняли?

— Больше не преступник, — улыбнулся я.

— Ну дела-а-а, — выдохнул он. — Надо же было этим козлам нервы нам потрепать!

— Теперь всё в порядке.

— Раз так, приедешь, может, сын? Банька тут отличная… Новый год скоро, как-никак.

— Извини, пап, я должен быть здесь.

— Может, хотя бы на пару часиков заглянешь? Ты ж умеешь эти ваши… штуки.

Я улыбнулся:

— Правда сейчас не могу.

— Ладно… Не спокойно у вас Москве, — сказал он. — Вы бы держались оттуда подальше. Эти лотосы-шротосы… Пусть военные этой дрянью занимаются. Вам бы местечко потише.

Похоже, родители не видели обращение Маркуса. Интернет они особо не жаловали, а по телевизору видео от «Лотоса» увидеть не могли — такое там не транслировали.

«А возможно, видели, — подумалось мне. — Просто не поняли, что Маркус ищет именно меня».

— Сын, ты чего притих?

— Ничего, пап, — сказал я. — Просто хотел вас услышать.

Он коротко вздохнул, а затем попросил:

— Вы там только дурью всякой не майтесь.

— Договорились, пап.

— Трубку не бросай, сейчас маме передам. — Он отвёл телефон от уха и громко сказал: — Люд, держи.

Через секунду раздался голос мамы:

— Костенька, не приедешь, что ли?

— Не могу.

— Ну как же так…

Утреннее солнце пробилось сквозь голые ветви деревьев, и ослепило глаза. Времени осталось совсем немного.

— Мам, мне пора.

— Позвонишь вечером? — спросила она.

— Позвоню, — неуверенно произнёс я. — Обязательно позвоню.

— Передай привет Ане, — произнесла мама и добавила: — От отца тоже.

— Хорошо, мам.

— Люблю тебя, сынок.

— И я тебя.

На душе было гадко. Одна часть меня хотела предупредить родителей о встрече с Маркусом, другая — желала сохранить всё в секрете.

— Незачем им беспокоиться, — сказал я себе под нос и, развернувшись, вошёл обратно в дом.

В гостиной меня ждали остальные члены команды. Я остановился у окна, и Илья спросил:

— Поговорил?

— Да.

— Ты ещё можешь отказаться.

— Нет, — сказал я. — Дальше будет только хуже. Либо сейчас, либо никогда.

Удивительно, но за всё утро никто из команды даже не заикнулся о том, что отправится со мной. Я ожидал много споров, но ни Вика, ни Аня не сказали ни слова против.

— Если не получится, сразу же возвращайся, — произнёс Илья. — Не рискуй понапрасну.

Я кивнул, и Аня, встав с кресла, обняла меня:

— Будь осторожнее.

Я напоследок перевёл взгляд на молчаливую Валентину, которая тоже была здесь. Она смерила меня странным взглядом, словно хотела что-то сказать, но лишь ободряюще улыбнулась.

— Попридержи симуляцию до самого конца, — вдруг сказал Илья.

— Зачем?

— У тебя есть ещё два часа в запасе, — произнёс он. — Не нужно тратить силы. Запусти её перед самым появлением Маркуса.

— Но…

— Попыток может быть очень много, — сказал Артём.

— Верно, — заговорила Валентина. — Лишние часы в цикле отнимут у тебя много сил.

Меня не покидало ощущение, что команда о чём-то договорилась, но не предупредила меня. Возможно, это было всего лишь волнение, и я лишний раз накручивал себя. В любом случае, думать об этом не было времени.

— Ну раз так… — Я неуверенно кивнул и, оглядев остальных, произнёс: — Пожелайте мне удачи.

— Удачи, Костя.

На Красной площади не было ни души. Такую тишину здесь, наверное, невозможно застать даже в утро первого января. Я посмотрел на Спасскую башню: время близилось к полудню. Несмотря на холод, я бросил курту на землю, чтобы не стеснять движений, и остался в одной толстовке. Прикрыв глаза, вздохнул несколько раз и загодя остановил внутренний диалог.

Едва я запустил симуляцию, как почувствовал энергию, которую невозможно было перепутать ни с чем. Луч света ударил в брусчатку возле меня, и на площади объявился Маркус в полном одиночестве.

— Константин, рад, что вы пришли.

— Будто у меня был выбор.

— Не будьте столь категоричны, — сказал он. — Это всего лишь необходимость, ведь времени на игры не осталось.

— О чём вы?

— Не реши вы сбежать в прошлый раз, не задали бы этот вопрос сейчас, — сказал Маркус. — Ваше бегство самую малость огорчило меня, однако я допускаю, что все мы совершаем ошибки.

— Я спасал свою жизнь.

Он внимательно посмотрел в мои глаза:

— Вижу, Тиберий вас кое-чему научил. Решили закрыться от меня?

— Вы опасны.

— О, — глухо сказал он. — Он не постеснялся внушить вам ложные идеи.

— «Ложные идеи»? — спросил я. — У меня есть глаза. Вы убиваете людей и терроризируете страны.

— Ваши глаза обманывают вас, Константин, — сказал он. — Вы смотрите на мир глазами простака, не способного видеть всю картину. Но в этом нет вашей вины — вы молоды и потому самонадеянны. Больно видеть, как вы растрачиваете свой огромный потенциал. Вы ведь, как и я, можете жить вечно и творить великие дела. Однако, сначала стоит спасти планету.

Я придал лицу заинтересованный вид:

— Что вы имеете в виду?

Маркус протянул руку в приглашающем жесте:

— Позвольте показать вам правду.

В моей голове не было мыслей, но одни лишь инстинкты