Бессмертные (сборник) - Джеймс Ганн

Незнакомец продолжал говорить, но Гарри его уже не слушал. Он размышлял о том, как скоро сойдет с ума. Такое частенько случалось с ними. Он видел их, лежащих на секционных столах в хранилище органов, и в их глазах плескалось безумие. Тогда он говорил себе, что безумие и стало той причиной, по которой они здесь оказались, но теперь узнал правду. Скоро он станет одним из них.

Возможно, удастся задохнуться, прежде чем его доставят в госпиталь, до того, как в горло вставят дыхательную трубку, подключат его к аппарату искусственного дыхания и прикрепят трубки к венам. Они задыхались иногда, даже находясь под присмотром.

Хотя ему сойти с ума не удастся. Он слишком нормален для этого. Вероятно, он сможет сохранять рассудок на протяжении долгих месяцев.

Он снова услышал хруст, донесшийся из подлеска. Свет вспыхнул у него перед глазами. Что-то шевельнулось. Раздались звуки потасовки. Кто-то захрипел. Затем послышался крик. Затем пуф! — и все звуки, кроме чьего-то тяжелого дыхания, стихли.

— Гарри! — с беспокойством воскликнула Марна. — Гарри! Ты в порядке?

Свет вернулся вместе с коренастым Нюхачом, снова скользнувшим на маленькую полянку. Пирс с трудом двинулся сквозь свет. За его спиной стояли Кристофер и Марна. На земле у их ног лежало какое-то скрюченное создание. Гарри не сразу смог понять, что это за существо, но затем догадался, что это карлик, гном, человек с тоненькими, короткими ножками, горбом на спине и огромной бесформенной головой. Его редкие черные волосики росли в основном на макушке, а покрасневшие глазки взирали на мир с обжигающей ненавистью.

— Гарри! — На этот раз в голосе Марны слышались слезы.

Он не ответил. Не смог. И на секунду испытал удовлетворение от невозможности ответить, но вскоре его погасила волна жалости к самому себе.

Марна подняла транквилизатор и забросила его далеко в кусты.

— Грязное оружие!

Гарри накрыло осознание. Они все-таки не сбежали. Как он и сказал ловцу, они просто скрылись, чтобы помочь ему, если выпадет такая возможность. Но вернулись они слишком поздно.

Его парализовало навсегда; к этому яду не существовало антидота. Может быть, они убьют его. Как бы дать им понять, что он сам хочет умереть?

Он пытался подать им знак глазами.

Марна кинулась к нему и положила его голову на колени. Ее рука безостановочно гладила его по волосам.

Пирс аккуратно выдернул дротик из груди Гарри и воткнул его глубоко в землю.

— Успокойся, — велел он. — Не сдавайся. Не бывает полного паралича. Если постараешься, сможешь уже сейчас пошевелить мизинцем.

Он поднял руку Гарри, утешающе похлопывая по ней.

Гарри попытался шевельнуть пальцем, но все попытки были бесполезны. Да что с этим старым шарлатаном? Почему бы Пирсу просто не убить его и не покончить с этим фарсом? Пирс что-то говорил, но Гарри его уже не слушал. Какой смысл позволять себе надеяться? От этого становилось только больнее.

— Переливание может помочь, — сказала Марна.

— Да, — согласился Пирс. — Ты пойдешь на это?

— Вы все обо мне знаете?

— Конечно. Кристофер, обыщи ловца. У него должны быть с собой трубки и иглы, на случай если какой-нибудь из его жертв потребуется срочное лечение.

Затем Пирс снова обратился к Марне:

— Ваша кровь немного смешается. И в твое тело попадет яд.

В голосе Марны послышалась горечь.

— Мне и цианид не повредит.

Они явно к чему-то готовились. Гарри совсем не мог сконцентрироваться на происходящем. Все плыло перед глазами, а время тянулось, как смола.

Когда первые робкие лучи утреннего солнца проникли сквозь листву, Гарри ощутил, как оживает мизинец его левой ноги, наполняясь болью. Он никогда не испытывал ничего ужаснее. Даже боль от браслета была в сотню раз слабее. Мучительные ощущения, охватив пальцы ног, стали подниматься вверх по ступням, лодыжкам, рукам прямо к туловищу. Если бы мог, он бы умолял Пирса парализовать его снова. Но к тому моменту, как ожили голосовые связки, боль почти прошла.

Как только он смог сесть, тут же огляделся в поисках Марны. Она сидела, прислонившись к стволу дерева, с закрытыми глазами и бледным, как никогда, лицом.

— Марна! — позвал он.

Она с трудом приоткрыла глаза; при виде его в них мелькнул огонек радости, а затем они снова затуманились.

— Я в порядке, — успокоила его девушка.

Гарри почесал сгиб локтя на левой руке, в месте ввода иглы для переливания.

— Я не понимаю… ты и Пирс… вы вытащили меня из этого… но…

— Даже не пытайся понять, — сказала она. — Просто прими это.

— Это невозможно. — Он никак не мог успокоиться. — Что ты такое?

— Дочь губернатора.

— А еще?

— Картрайт, — с горечью призналась она.

Он был не в силах осознать происходящее. Одна из Бессмертных! Неудивительно, что ее кровь нейтрализовала действие яда. Кровь Картрайтов была лекарством от действия любого чужеродного вещества. В голове вертелась другая мысль.

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать, — сказала девушка.

Затем окинула взглядом свою по-мальчишески стройную фигуру.

— Мы, Картрайты, созреваем поздно. Затем Уивер и отправил меня в Медицинский Центр — выяснить, способна ли я уже к деторождению. Фертильный Картрайт обязан приступить к деторождению незамедлительно.

Сомнений не было: она ненавидела своего отца. Это было ясно уже по тому, как она называла его фамилию.

— Он заставит тебя размножаться, — тупо повторил Гарри.

— Он и сам не прочь поучаствовать в процессе, — безразлично заявила она. — Он-то не особо способен к зачатию; поэтому нас только трое — бабушка, мама и я. К тому же мы можем контролировать это — особенно когда взрослеем. Нам не нужны его дети, хотя они и могли бы отчасти освободить нас от его внимания. Боюсь только — тут ее голос дрогнул, — боюсь только, я пока не способна предотвратить зачатие.

— Почему ты мне ничего не сказала раньше? — потребовал ответа Гарри.

— Чтобы ты относился ко мне, как к Картрайту? — В ее глазах вспыхнул гнев. — Ведь Картрайт — не человек, знаешь ли. Картрайт — это ходячий мешок с кровью, живой фонтан юности, вещь, которой владеют, используют, охраняют, но никогда не позволяют просто жить. К тому же, — она опустила голову, — ты не веришь мне. Тому, что я сказала об Уивере.

— Но он же губернатор! — воскликнул Гарри. Увидел ее лицо и отвернулся. Как он мог это объяснить? Ведь есть работа, и есть обязанности. Невозможно просто наплевать на них. И еще браслеты. Ключ от них имеется только у губернатора. С такой привязкой друг к другу они долго не протянут. Когда-нибудь их разлучат, случайно или насильно,