Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

поднялись новые божества, и не только мелкие и средней руки — были некоторые Темные Пантеоны, в которых ко власти пришли именно эти твари либо их потомки. Но даже так — жизнь вне пределов родины сказалась на них положительным образом — было дикости и жажды разрушения не осталось, холодный и расчетливый разум дал то, чего им так нехватало до этого — самодисциплину…

Эти знания сами собой вспыхивали в моей голове, давая объяснение тому, что я сейчас испытывал. А я, надо признаться, впервые за очень, очень долгое время испытывал настоящий, неподдельный страх. Словно уже когда-то имел дело с этими тварями, и воспоминания об этом настолько въелись в моё подсознание, что даже сейчас, будучи не в состоянии припомнить хоть что-либо на эту тему, моя душа подавала мне сигналы — будь осторожен! Не связывайся с этим дерьмом!

Но я, стиснув зубы и отбросив постыдную слабость, пошел дальше. Моя воля столкнулась с чуждым смертным подобием разума, которое я ощутил в глубине, попыталось снять, отбросить шоры, кои на пыталось накинуть нечто бессознательное, но вместе с тем каким-то непостижимым образом и осознанное, чему я не мог подобрать никаких объяснений. Тут даже всегда приходящая на помощь в таких ситуациях память из прошлой жизни впервые дала сбой, не сумев предоставить объяснений…

Фиолетовые разряды, окружившие шторм моей силы и воли, в сердце которого расположилось моё самосознание, покинув на время бренное тело, впились в непроглядную черноту, разрывая ту на клочки, заставляя отступать и позволяя десяткам и сотням заготовленных заранее чар проникать внутрь, исследую представшее перед моим взором следствие проведенных здесь ритуалов. Я приготовился наконец начать получать ответы на свои вопросы, сочтя, что победу удалось одержать довольно лёгкой ценой и даже слегка этому удивившись…

Вот только облако клубящегося мрака имело на сей счет своё собственное, весьма отличное от моего, мнение. Мрачным, злым багрянцем сверкнули на кончиках жгуты воплотившегося, искаженного Мрака, не имеющего ничего общего с обычной тьмой — и устремились вперед, набрасываясь на посмевшего вторгнуться в его обитель чужака.

Это не было высокой магией. Да это вообще сложно было назвать именно магией — ведь чародейство это сплав науки и искусства, способность сплетать, кодировать, плести или как угодно иначе обрабатывать потоки маны силой своей собственной воли и души, преобразовывая сырую силу в нечто, необходимое магу, меняя саму окружающую действительность под себя посредством её изменения. Маг был как бы нашедшим оставленные Творцом лазейки для обхода законов бытия и привычных путей существом, тем, кто сумел подстроиться под мир так, что бы позже мир подстраивался под него — в меру его сил, способностей и знаний, разумеется. Мы, чародеи, меняли мир, но не эти изменения не выходили за пределы того, чем наполнил своё мироздание Творец-Всесоздатель, мы лишь пользовались этим в угоду себе. Насколько могли и насколько хватало сил и способностей…

Так же обстояли дела и Пантеонов Богов, у Планов Магии, в тех безднах, где жили от начала веков различные чудовища, воплощающие в себе различные силы мироздания, вроде той же твари из ледяной бездны, с которой я сразился в Александровске — даже там против меня выступило порождение гения Творца. Просто оно полезло устанавливать правила и изменять конкретно нашу часть вселенной под ту, из которой лезло само — но это было в рамках дозволенного Законами Творца.

То, что ударило по мне, даже не пыталось преобразовывать ману и плести из неё кружева чар, меняющих реальность под свои нужды. Нет, то была более грубая, более примитивная мощь, жесткая и бескомпромиссная. Нечто первобытное, то, что осталось из забытой эпохи, что царила до начала времен, он так же отличалась от всего, к чему я привык, как еще не до конца эволюционировавшая в человека обезьяна, неандерталец, варвар с каменным топором, одетый в шкуры лично убитых зверей, отличается от разодетого в дорогой современный камзол и держащего в руках меч из хорошей стали охотника.

Делала ли дикость и невежество первого его более слабым, нежели второй? Не думаю — доведись этой парочке схватиться лицом к лицу, с тем, что имелось при себе, и я не уверен, что звериные сила, скорость и выносливость помноженные кровожадность, уступят навыкам куда более изнеженного современного человека, что своими физическими кондициями значительно уступает оппоненту…

Это всего лишь аллегория, попытка объяснить ощущения от испытанного, но одно можно сказать однозначно — Инферно было чем-то, чего в мире уже давно быть не должно, но оно уцелело и осталось. Жажда жизни и стремление сожрать любого врага, что выступит против него, в этом своеобразном Плане Бытия было таково, что они сумели сохраниться до сих пор даже несмотря на то, что от них пыталось избавиться само мироздание… И не преуспело — а ведь даже Забытые в своё время не уцелели, когда оказались в схожей ситуации. И уже одно это говорило очень, очень о многом…

Инферно был един, но в тоже время у него было бессчетное количество эдаких подпланов — как странная матрёшка, уходящая вглубь себя чуть ли не до бесконечности. И представший передо мной сгусток силы принадлежал явно не Глубинным Царствам этого места, иначе тут бы одному самоуверенному чародею и пришлось если не погибнуть, то констатировать первое в новой жизни по-настоящему серьёзное поражение и срочно драпать в надежде где-нибудь зализать раны…

Нет, это было из Внешних Царств, что были куда многочисленнее и разнообразнее, но при этом значительно слабее Глубинных. И потому когда странное переплетение инфернальной силы коснулось той конструкции, в центре которой я столь неосторожно поместил своё самосознание, я сумел выдержать атаку.

Мой разум на миг содрогнулся, со всех сторон навалился злой, неразборчивый шепот множества абсолютно нечеловеческих голосов, в которых чувствовались злоба и ярость, жажда поглотить и уничтожить посмевшего влезть в их дела смертного — но лишь на миг. Поняв, что действительно серьёзно вляпался, я перестал играться и недооценивать противника, рассчитывая получить позже поменьше внутренних повреждений. Плевать на последствия — всё, что угодно, я перетерплю и переживу, если это у меня будет это самое «потом», а вот если сейчас не сдюжу, то душе и разуму могут быть нанесены непоправимый ущерб. А в худшем случае и вовсе утянут за собой, туда, в истинный Ад…

Водоворот силы начал замедляться, обретать почти зримую плотность и мощь, замерцали переливами коричневого во всех доступных мне оттенков — я судорожно менял, подстраивал под свои нужды собранные силы. Как же хорошо, что я всё же не