"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Каждое её слово больно ранило Рэйшена, но тот продолжал ухмыляться, удерживая разъярённую девицу подальше от себя.

– Да ладно тебе, Талула, ты знаешь, в чём я лучше всех!

– Ничем ты не лучше! Есть и более добрые, и более щедрые! Вон Руфус обещал защитить меня…

Талула замолчала, сообразив, что сболтнула лишнего. Рэйшен перестал ухмыляться. На его красивом лице ходили желваки, а глаза сверкали от ярости.

– Руфус, – прошипел дроу не хуже змеи. – Ну, зови своего Руфуса, пусть защитит тебя. И Харлена зови, и…

Рэйшен методично перечислял имена любовников Талулы, и каждое имя сопровождал хлёсткой пощёчиной. Вначале Талула вопила от возмущения и боли, потом затихла, и только её голова безвольно моталась из стороны в сторону при каждом ударе. Рэйшен прекратил избиение только когда у женщины потекла кровь из носа. Он отбросил свою жертву, словно обмякшую куклу, и Талула шлёпнулась на пол. Она сидела, привалившись к кровати, глаза её помутнели, а лицо стало бессмысленным. Это несколько остудило ярость Рэйшена. Он развязал мешок с деньгами и вытряхнул монеты прямо на голову Талуле. Монеты серебряным дождём сыпались вниз и больно били Талулу. Последние две монеты Рэйшен положил ей на глаза и придавил пальцем. Потом он развернулся и ушёл, не оборачиваясь.

Весь лагерь слышал шум и крики, но никто не вмешался. Рэйшен не услышал ни одного слова упрёка от товарищей по оружию, ни одного предупреждения от офицеров. Все боялись буйного нрава дроу и предпочитали не связываться с ним. От костра его, конечно, не прогоняли, но и рядом с ним старались не садиться и хлеба не делить. Только Квэддо и пара приятелей вели себя с Рэйшеном как обычно.

– Мы из-за бабы ссориться не станем, – словоохотливо пояснил Харлен. – Квэддо, он же такой, знаешь, принципиальный…

Рэйшена устроило такое объяснение. Талулу он попросту выкинул из головы. Впереди их ожидали трудные дни и большая кровь.

Слово короля

Отец всегда говорил Витерию, что тот рождён стать королём. Эти слова повторялись так часто, что стали частью его плоти и крови. Но у короля должно быть королевство. Просторное и богатое, где его воля станет единственным законом. И никто – никто! – в этом королевстве не посмеет возразить мудрому правителю.

В детстве он не терпел возражений. Во время обучения, потеряв терпение, Витерий ломал стилосы и швырял чернильницы. Отец только усмехался:

– Слышу голос настоящего короля!

И все бросались исполнять желания Витерия.

И все спешили угодить. Только Арлан Колле, давний друг отца, качал головой. Так не ведут себя наследники престола. Но отец лишь отмахивался:

– Подожди, когда у тебя будет сын. Поглядим, как ты запоёшь.

Жадная смерть унесла родителей Витерия, оставив его одиноким среди холодных стен родового замка и старых долгов. А у Арлана так и не было сыновей. Он взял юношу под свою опеку, но не одобрял его честолюбия.

– Нужно объединить все земли! – запальчиво говорил Витерий. – Я заставлю их подчиниться закону!

– Объединить земли? – сухо повторил Арлан. – Ты знаешь, сколько крови и серебра это потребует? Ты ведь понимаешь, что начнёшь войну, которая может сожрать нас всех?

– Я найду тех, кто пойдёт за мной! – воскликнул Витерий. – Людей, которые видят то же, что и я!

Арлан Колле хмурился и качал головой.

На западе полыхнуло восстание. Витерий счёл это удобным случаем, чтобы укрепить собственное влияние.

Советник зря сомневался в своём воспитаннике. За ним пошли люди – не из старой знати, не с громкими именами, но с клинками в руках и с неуёмной жаждой наживы.

Среди них был один по имени Римардо. Кем он был до того, как впервые преклонил колено перед Витерием, мало кто знал. Зато все знали, что он решителен, дерзок и врага не жалеет. И голос его звучал уверенно:

– Мой король…

Витерий ждал этих слов всю жизнь.

Теперь он не колебался. Стоя на хлипком деревянном помосте, под грохот щитов и рёв толпы, он протянул руку к Римардо и произнёс:

— Ты назвал меня своим королём. Пусть же имя твоё будет первым среди моих полководцев. Я делаю тебя генералом!

Толпа взревела. Сейчас это были не простые зрители, а воины, приветствующие своего нового повелителя. Крики "Наш король!" покатились по строю, подобно волнам бурного моря. Кто-то бил мечом о щит, кто-то поднял факел в знак ещё не состоявшейся победы. В глазах солдат Римардо был не просто воином – он был знаменем их надежд.

Сам Витерий чувствовал, как сердце бьётся быстрее. Это было настоящее признание. Настоящая преданность.

Арлан Колле стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Его лицо было каменным. Он уже понимал: за каждую из этих радостных речей, за каждый клич "да здравствует король", придётся платить полновесным серебром. На следующий день он отправился к старым союзникам, к родичам, к тем, кто мог дать деньги – конечно, не без выгоды для себя. Деньги собирались тяжело, по капле, каждая монета была на счету. Но серебряный ручеёк, к счастью, не пересыхал.

… Война шла уже несколько теркад[1], и Витерий не понаслышке успел познать её тяготы. Римардо оказался талантливым полководцем, его люди были отчаянно смелы, но на стороне бунтовщиков тоже хватало искусных командиров и закалённых бойцов. Каждый день приносил новые потери. Арлан Колле всё с большим трудом добывал деньги, а вместе с ними – продовольствие, лекарства и оружие. Множество хороших парней полегли в грязи и крови или остались калеками, не способными больше держать меч. Надежда на скорую победу таяла, как утренняя роса под лучами солнца.

Однажды, в один из тех пасмурных и безрадостных дней, из густых зарослей вынырнул высокий воин-дроу. Часовые, расставленные вокруг лагеря, попытались остановить его, да куда там! Он двигался быстрее тени, словно сама ночь обрела плоть. Люди давно не сталкивались с этой скрытной расой, но легенды об их воинской доблести и безжалостной точности передавались из уст в уста в каждой деревне.

Захватить дроу не удалось, он играючи разбросал нападавших, будто тряпичные куклы. Стоя среди поверженных часовых, он с насмешкой произнёс:

– Ну, чего валяетесь? Проведите меня к вашему королю. Скажите, что он может заполучить лучшего наёмника этих земель!