Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

только-только в первую лигу вышли, один матч всего сыграли, у нас ответственный период, впереди командировка и встреча с «Текстильщиком» и их природным дарованием Евдокией, нам даже из режима выбиваться нельзя. Я уж сегодня разрешил сабантуй, потому что день рождения у Арины, но вообще-то с завтрашнего дня будем напрямую к соревнованиям готовиться, диета, режим…

— Оргии.

— Дура ты Бергштейн. На людях это «особыми тренировками» называем!

— Ах, да, точно. Особые тренировки…

— Так что никаких купаний в холодной воде! — строго говорит тренер девушек: — чтобы потом у меня соплей не было…

— Да что вы за… — начинает было Савельев, но тут вступает Семен, напоминая о себе.

— Я же говорю — никакой холодной воды и не будет! Мы можем купель соорудить, если камеру вот так поставить… — он показывает, как именно: — то кадры как девушки вбегают в воду выйдут отличными. Как будто в реку и бегут. А воду там можно согреть… пусть горячая будет. Не совсем горячая, потому что тогда парить будет, но тепленькая, чтобы не простыли.

— Да пусть их. — говорит подошедшая девушка с повязкой на рукаве: — мазью намажутся согревающей, чаю горячего попьют и все такое. Вить, ты ж сам их закаливал, под холодной водой держал в душе…

— Закаливание — там время контролируемо. Съемки такой процесс, что может затянуться… вот тут-то все и простынут. Лишняя минутка на холодном воздухе и в холодной воде и все, привет спортсменам.

— Ну вот и решено! — хлопает по столу ладонью режиссер: — Семен сделает купель, ваши девушки намажутся мазями, мы им теплые покрывала и горячий чай организуем, а вы, голубчик — сами и проследите чтобы по времени они не замерзли!

— Но…

— А теперь самое главное! — режиссер строго уставился на широкоплечую девушку: — Варвара! Пробы с тобой уже завтра начнем! Первая сцена — Варвара сидит в своей горнице, на кровати и грустит о своей подруге, на ней прозрачная белая исподняя рубашка…

— Вить! Я голой сниматься не буду!

— Это же искусство!

— Вон пускай Лилька и Юлька снимаются, им все равно!

— Мне не все равно. Мне любопытно. — говорит девушка в гусарском кивере.

* * *

Большой зал «купеческой усадьбы XIXвека» преобразился. Когда-то здесь, наверное, устраивали приемы, а может даже давали балы. Тут были высокие потолки с лепниной, огромные окна от пола почти до потолка, паркет ёлочкой, потемневший от времени, но всё ещё благородный. Хрустальная люстра размером с приличный диван, переделанная под электрический свет — висела под высоким потолком, освещая все тёплым, золотистым светом.

Три длинных стола буквой «П» заняли центр зала. Скатерти — разномастные, какие нашлись: белая льняная с вышивкой на главном столе, клетчатые на боковых, а один угол и вовсе накрыли театральным занавесом винного цвета, который Семён где-то раздобыл. Смотрелось неожиданно празднично.

Узбекский плов соседствовал с шашлыками на шампурах ещё горячими, исходящими паром. Они лежали на длинных блюдах рядом с «тазиками» с салатом оливье и конечно же ачик-чучуком. Узбекские лепёшки из настоящего тандыра соседствовали с нарезанным батоном. Маринованные огурцы, помидоры, квашеная капуста в мисках. Сыр — и простой советский «Российский», и какой-то французский с плесенью. Фрукты — яблоки из местного сада, виноград откуда-то с юга, и даже ананас, невесть как оказавшийся в реквизите съёмочной группы.

Бутылки стояли вперемешку — «Советское шампанское», грузинское вино, водка «Столичная», коньяк, и несколько бутылок чего-то французского с непроизносимыми названиями. Графины с компотом и морсом — для тех, кто не пьёт или кому не положено.

Стулья собрали отовсюду — резные антикварные из самой усадьбы, складные режиссёрские с площадки, простые табуретки, и даже несколько перевёрнутых ящиков, накрытых подушками. Никто не жаловался — места хватало всем.

Точно так же как и блюда на столах, люди в большом зале особняка собрались самые разные. «Гусары» в расстёгнутых доломанах смешались с девушками в спортивных костюмах. Кто-то из осветителей уже братался с кем-то из «бортпроводников» Арины над бутылкой водки.

— Вот! — сказала Мишель, передавая Арине шелковый шарф: — cadeau d'anniversaire! Презент на именные дни!

— Подарок на день рождения. — поправляет ее сидящая рядом переводчица, которая уже разговелась несколькими бокалами вина, у нее покраснели щеки и растрепались волосы: — она хочет сказать, что ей очень приятно быть на празднике у… peuple soviétique ordinaire…

— Да! — кивает головой французская звезда кино: — обычьные человеки страны!

— Чего это я — обычная? — тут же обижается Арина: — это кто обычная — я⁈

— Аринка у нас — звезда! — поясняет оказавшаяся рядом Алена Маслова, которой почему-то страсть как охота показать, что и они тут в провинции не лыком шиты: — про нее в «Советском Спорте» писали! Целую статью! Вот про вас статью в «Советском Спорте» писали, мадемуазель Делори?

— … Cette jeune fille a fait l'objet d'un article dans le magazine ' Soviet Sport ', une publication très importante dans notre pays… — бормочет переводчица.

— Да я… скажи ей, что я в четырех фильмах снималась уже! — говорит Мишель Делори: — сам Alain Delon m'a remarqué!

— Подумаешь, ремарке! — пожимает плечами Арина: — а мне Ален Делон и не нравится вовсе! Мне Виктор Борисович нравится!

— Кстати! — вскидывается Алена: — Аринка! Тебе восемнадцать уже… ты же наверняка планируешь Витьку в углу зажать, да?

— Да что за глупости ты говоришь⁈ — Арина слегка краснеет: — вовсе нет. Совсем нет. Я и не думала. Чего это… ну то есть если «особая тренировка»… и вообще…

— «Особая тренировка» — Ilsappellentces entraînements spéciaux des orgies sexuelles, — говорит переводчица и опрокидывает в себя еще один бокал. Икает и поспешно прикрывает рот ладонью.

— Commec'est intéressant, — моргает Мишель: — это и правда помогает… ну спорт… в спорте?

— Еще как. — со знанием дела кивает Алена Маслова: — вот кто мы были до «особых тренировок»? Областная команда и даже