Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

у нее черная книжечка есть, а может просто память хорошая… но она точно не забывает такие вещи. Она ж как ваша француженка — звезда национального масштаба. Знаешь как ее в «Советском Спорте» назвали? «Гением будущих поколений», вот как! Сама понимаешь, за красивые глазки так не называют. А с другой стороны, Витька хитрый как лис и скользкий как угорь, попробуй его в углу зажать… я как-то пробовала…

— Чего? — не понимает Людочка: — Наташ, ты о чем вообще?

— У Аринки тут всего два гештальта было. — поясняет Наташа: — утереть Лильке нос и с Витькой переспать. Первого она добилась, с Лилькой подружилась так, что теперь они не разлей вода, а вот со вторым у нее пока никак. Витька уголовный кодекс чтит как Остап Берта Мария Сулейман Бендер-бей, так что ей до восемнадцати и не светило ничего… но сегодня… — она качает головой: — этот поединок будет легендарным! Настойчивость и целеустремленность юности против опыта и мудрости мастера отмазок! Неет, я определенно тотализатор замутить должна… Эй! Маслова! — повышает она голос: — Алена! Великий Комбинатор против Железяки, что скажешь?

— Пятерку на Железяку. — тут же отзывается девушка, которая стоит неподалеку: — не то, чтобы я в Витьку не верила, но мне девочку жалко. У нее день рождения в конце концов.

— Хм. — говорит Наташа: — хорошо, Маслова. Пять рублей на Железяку… Юлька! Юлька! Синицына! Эй!

— Десять на Виктора Борисовича. — поправляет очки Юля Синицына.

— Принято. — кивает Наташа и потирает ладошки: — тотализатор мутится, денежки крутятся! Кто еще? И… эй, Синицына! Не вздумай своими обычными штучками заниматься!

— Я не понимаю, о чем это ты…

— Все ты понимаешь! Не вздумай там слабительное в пунш подмешать или что еще! Нельзя активно вмешиваться в процесс, иначе ставка не зачтется! Слышишь⁈

— … об этом ты не говорила.

— Теперь сказала!

— Тогда я меняю ставку. Пять рублей на Арину.

— Видимо совсем Витьке туго придется, никто в него не верит. — бормочет себе под нос Наташа: — значит будем один к десяти принимать…

— Погоди. — говорит Людочка: — это в смысле? То есть ты принимаешь ставки что ваша эта звездочка вашего же тренера найдет сегодня и завалит? В смысле — в углу прижмет? Один к десяти что не прижмет, и обычная ставка если прижмет?

— Ну да.

— Десять на вашего тренера. Нет… — Людочка оглядывается и находит взглядом Виктора, который помогает у мангала с шашлыками: — двадцать!

— Такая азартная, а? — Наташа принимает деньги: — ты же его не знаешь.

— Он кажется мне порядочным. — говорит Людочка: — кроме того он не подкаблучник. Это вон Юрку Самарского можно в углу прижать, и он потечет, а этот у вас… вон какие глаза. Нее, его так просто не завалить. Арину вашу я видела, обычная капризная девочка, у меня вон половина актрисок такие.

— Ха. Не знаешь ты Железяку. Но, окей, ставка сделана. Эй! Аня! Чамдар! Иди сюда, солнышко!

— Я в ваших сомнительных проектах участвовать не собираюсь! — говорит девушка с восточными чертами лица и множеством черных тоненьких косичек на голове: — Маркова ты, как всегда, что-то замутишь, а нам потом стыдно.

— Великий Комбинатор против Железяки. Десять к одному на Витьку.

— Трешка на Виктора Борисовича. Больше не могу, аванс только на следующей неделе, а я потратилась в ваучерном магазине, за купоны видик купила для родителей. И кроссовки белые, как у Аринки. — разводит руками девушка.

— Трешка на Витьку. Ладно. А где Светка с Маринкой?

— Они в доме, на стол накрывают. — отвечает Аня Чамдар: — Виктор Борисович сказал чтобы в большом зале накрыли, Аринкины «бортпроводники» стараются конечно, но там работы много… он говорит что пусть киношники тоже присоединяются, веселее будет.

— Ну вот. — говорит Наташа, поворачиваясь к Людочке: — видишь? Все само собой организуется. Это если бы тренировку или там встречу с трудовым коллективом организовывали или там доставку инвентаря — ничто бы само собой не организовалось. Но уж пьянка или там оргия — это такая штуковина что сама собой соберется, тут и усилий прикладывать не надо.

— Ты же шутишь про оргию? — слабым голосом говорит Людочка.

— Кто я? Да ни в жизнь… эй, Лилька! — Наташа окликает проходящую мимо девушку с короткой стрижкой, что гордо вышагивает с саблей в руке, с гусарским кивером на голове, уже в доломане и с ментиком на спине: — Лилька! Да стой ты!

— Какая я тебе Лилька? Я урожденная графиня фон Stahlvögel! — подбоченивается девушка и сдвигает кивер чуть в сторону, приобретая особо залихватский вид: — попрошу надлежащего обращения, а не то на конюшню велю послать. За розгами.

— Лилька, тут девушка в оргии хочет участвовать, где записываться? — в глазах у Наташи мелькают лукавые огоньки.

— Я вовсе не собиралась…

— Разве у нас записываются? — озадаченная Лилька чешет в затылке, сдвигая высокий кивер чуть вперед: — я думала явочным порядком, кто пришел, того и…

— Вот! — торжествующе разводит руками Наташа: — видишь, Люда? Она даже не отрицает!

— … но если вот прямо охота очередь занять, то вон за Мишель занимайте, она крайняя. — Лиля кивает в сторону француженки, которая бойко о чем-то щебечет с окружившими ее девушками.

— Чего⁈

* * *

В дальнем углу двора, там, где старые яблони уже почти совсем облетели, сбросив листву в преддверии поздней осени, — расположился целый кулинарный лагерь.

Ринат Салчаков, шеф-повар ресторана «Плакучая Ива» и по совместительству отчим Айгули, командовал этим хозяйством с уверенностью полководца. Невысокий, крепко сбитый, с седеющими усами и спокойным, мягким взглядом тёмных глаз, он двигался плавно, не торопясь, но везде успевал.

Казан — огромный, чугунный, почерневший от времени и огня — стоял на специальной треноге над углями. Не на открытом пламени, нет — Ринат был категоричен: «Плов на огне — это не плов, это каша