"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

За разговором выяснились разные интересные дела. Кое-что я знал, корреспондентов РОСТА на Западной Украине хватало.

Но всё-таки слышать от Махно — это было иное. Жизнь пошла совсем не так, как хотелось бы. Льва Задова батька шлепнул за «буржуазное перерождение». Оно понятно. Лёва всегда был скользким типом. Вот, видимо, и решил поиграть в черно-красного барина. Другие сторонники Махно тоже взбрыкивали. Ладно там Маша Никифорова, она не признавала никакой порядок в принципе. А вот Каретник был из иного теста. Но он тоже обвинил батьку: «ты стал большевиком». В общем, это напоминало историю с Че Геварой. Товарищ Эрнесто ведь так и не понял политических маневров Фиделя, из-за чего они и поссорились. Как и в случае с команданте, Каретник ушел в совершенно безнадежный рейд. Где и погиб.

В общем, до Махно дошло — его анархизм как-то не работает. В той истории ему проверить не дали. Тогда осенью девятнадцатого анархисты продержались в Екатеринославе три месяца, пытаясь организовать в городе и его окрестностях «вольную жизнь», но потом подошел генерал Слащов, который «черных» раздолбил, оказавшись единственным из белых генералов, кто смог победить махновцев. Забавно, что в той истории летом 1919 года Махно наголову разгромил Слащова. Что тоже больше никому не удалось. Эти двое стоили друг друга.

Теперь-то у Слащова иные задачи, а вот у Нестора Ивановича наметились проблемы. Я видел перед собой усталого человека, который осознал: то, во что он верил, оказалось полным фуфлом. Теперь оставалось — либо идти под большевиков, либо в полный разнос с понятным итогом.

Но сдаваться батька не собирался. Не тот человек. В Галиции он провозгласил создание Западно-Украинской трудовой федерации. И вот теперь приехал на переговоры в Москву. Идти под большевиков ему явно не хотелось.

— Сергей, я понимаю, что меня одного рано или поздно сомнут. Но создавать в Галиции новую советскую республику… Мои люди не поймут. Многие мутят воду — дескать, батька стал не тот.

— С тобой, насколько я знаю, хотят заключить договор о союзе. Как с союзным государством. Конечно, ты будешь в этом свете выглядеть не совсем как анархист. Но, как я понимаю, у вас там теоретиков уже нет. А на мнение международной анархисткой общественности тебе плевать. Так?

— Оно так. Мои умники-книжники все разбежались. Остались только те, кто готов к союзу с вами.

— Твоим людям мои ребята помогут всё правильно объяснить. А анархистам всех стран надо просто сказать: сперва хоть чего-то добейтесь, потом судите других. А то очень удобная позиция — сидеть в теплой квартире на мягком диване и всех осуждать за то, что они не соответствуют идеалу.

— Хорошо сказал. Я запомню.

Вообще-то ничего особенного в таком решении партии по отношению к Махно не было. В моей истории Тувинская народная республика являлась формально независимой аж до 1944 года. Черт его знает, зачем это было надо, но так вот вышло. Вот и с Галицией решили играть по этому варианту. Единственно, что напрягало многих, так это странное название территории, не лезущее в привычную политическую практику. Но я вспомнил, что много позже в Ливии была Джамахирия. Полковник Каддафи утверждал: это, дескать, принципиально новая форма государственного устройства. Такую тему я и продвинул Сталину незадолго до приезда батьки.

— Иосиф Виссарионович, революция рождает новые формы государств. Мы в силу обстоятельств использовали старый термин «республика». Хотя лично я предпочел бы что-нибудь иное. Так что никто не мешает нам их признать. Мы можем критиковать махновцев за анархистские закидоны, но в то же время отмечать — они, тем не менее, искренние революционеры, которые в силу объективных условий Галиции, где сильно мелкобуржуазное влияние[152], ПОКА являются анархистами. И мудро говорить, что через пару-тройку лет их анархизм пройдет. Тем более, что люди Махно очистят край от контрреволюционных элементов. И мы тут будем ни при чём.

— Уж они очистят… — Усмехнулся Сталин. — Но идея мне нравится.

Так что переговоры с Махно закончились к всеобщему удовольствию. Внешне СССР в дела ЗУТФ никак не лез. Хотя наших людей было среди махновцев полно. Единственное радикальное изменение — махновцы приняли новый флаг — разделенное по диагонали красно-черное полотнище. Забегая вперед. К Махно потянулись анархисты из Испании. Там среди левых учений анархизм всегда был вне конкуренции. А уж это были такие ребята, что туши свет.

Но самое веселье началось дальше. Вместе с Махно прибыл парень, известный в Польше как Черный Семен. А вообще-то его звали Самуил Шеперович. Я рассказывал про польских евреев, которые сколотили отряд, рассекавший под черным флагом с красной звездой Давида. Вот Сёма как раз был его командиром. В конце концов, они избрали своей базой Галицию. Махно-то было без разницы. Он являлся убежденным интернационалистом.

Забавно, что русский язык товарища Самуила имел характерные восточно-украинские особенности. Местами анархист вообще сбивался на суржик. Это понятно — до начала веселья он трудился рабочим в какой мастерской в глухом местечке. В таких населенных пунктах, даже расположенных на территории Российской империи, русский мало кто знал. Великому и могучему он обучался у махновцев.

Во время приватного разговора с Семеном выяснились интересные дела. Оказалось, что он является ультралевым сионистом. Вообще-то в это время сионистов социалистической ориентации в мире имелось до фига и больше. Их позиция была такая: мы поедем в Палестину и станем строить там социализм. Причем, именно они-то и ехали активнее всего, остальные предпочитали болтать. Семен и не скрывал, что намеревался податься в сторону Земли обетованной, а свой отряд попросту «обкатывал». И ведь он даже не понимал, насколько прав. В Палестине сейчас такое творилось… Там для выживания поселенцев махновская тактика — это как раз то, что доктор прописал. Мало никому не покажется. Так вот, товарищ Шеперович стал исподволь интересоваться — а нельзя ли начать агитацию среди советской еврейской молодежи?

Ни фига себе, раскатал губу. Впрочем, после декларации Бальфура сионисты всех мастей очень оживились.

Чтобы потянуть время, я сказал:

— Яков, ты пойми, я ничего не решаю.

— Но мне интересно знать твою позицию.

Мда. Сионисты являлись очень мутной компанией. Так, они на всех европейских углах кричали об этой самой декларации Бальфура, «забывая» упомянуть о том, что она не имеет никакой юридической силы. Но с другой стороны… Я решил не вилять.

— Давай честно. Ты — наш товарищ и честный революционер. Но, к сожалению, далеко не все сионисты такие.

— Да уж, буржуев, гешефтмахеров и прочей сволочи среди сионистов полно, — не стал спорить Сёма. — Но