"Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 - Артемий Скабер

— На нашем корабле много товаров, — поморщился Зафир. — Ещё люди с деньгами. «Жемчужина» — транспорт для обеспеченных. Но на него не должны напасть, ведь это значит объявить войну султану.

Мой сопровождающий смотрел на меня с такой уверенностью, словно пираты должны были спросить разрешения у султана, прежде чем атаковать корабль. Смешно.

— Эти ребята, похоже, не особо беспокоятся о политических последствиях, — кивнул в сторону окна. — Может, обычные грабители, которым повезло напасть на богатую цель. А может, — я многозначительно посмотрел на турка, — кто-то очень хочет, чтобы это выглядело как случайное нападение.

Зафир сглотнул, его кадык дёрнулся.

— Нужно найти бея. Он знает, что делать в таких ситуациях.

Удары колокола стали чаще. На палубе явно поднялась суматоха: слышались топот ног, крики, звон металла. Время поджимало.

— Ладно, — кивнул я. — Пойдём к бею.

Турок открыл дверь моей каюты. Мы постучались к Мустафе. Удар, ещё удар. Ничего. На краю сознания скользнула нехорошая мысль. Древесина замёрзла от моего очередного прикосновения. Решив не тратить время, я пнул ногой. Петли не выдержали, дверь слетела с креплений и с грохотом упала внутрь каюты.

— Бей! — бросился Зафир, перепрыгивая через поваленную дверь.

— Сука… — выдохнул я, увидев представшую картину.

Мустафа лежал в луже крови прямо посреди каюты. Его костюм пропитался алым. Меч, который турок всегда держал при себе, валялся в стороне, даже не вынутый из ножен. Судя по всему, он не успел среагировать на нападение.

Кровь растеклась по деревянному полу. Её было так много, казалось невозможным, чтобы один человек мог выжить, потеряв столько. Металлический запах ударил в нос.

— Он ещё жив! — обрадовался Зафир, опускаясь на колени рядом с телом. — Помоги! Умоляю! Дай ему зелье.

— С такими врагами, как вы… — хмыкнул в ответ. — И друзья не нужны.

Подошёл к бею, наклонился, чтобы оценить повреждения. Ему вспороли брюхо, перерезали сухожилия на кистях и щиколотках. Даже по горлу полоснули, хотя и не слишком глубоко, иначе бы точно не выжил. Кто-то очень старался, чтобы турок умирал долго и мучительно.

Профессиональная работа. Человек знал, что делает: перерезанные сухожилия, чтобы жертва не могла сопротивляться, вспоротый живот для долгой агонии, надрез на горле, но такой, чтобы смерть не наступила слишком быстро. Интересно, это личная месть или способ передать послание кому-то вроде меня?

— Сделай что-нибудь! — Зафир схватился за мой рукав, его голос дрожал от отчаяния. — Ты же спас меня, ты должен помочь ему!

В глазах турка плескался неприкрытый ужас. Он смотрел на своего начальника с такой преданностью, что на мгновение я даже позавидовал бею. Иметь настолько верных людей — редкость в любом мире.

Пришлось залезть в личные запасы. Эталонка четвёртого ранга, у меня её не так много, но без зелья Мустафа точно не выживет. Открыл пробку зубами. Пара капель зелья пролились на пол, и я мысленно выругался. Такая роскошь, а я тут разбрасываюсь.

— Быстрее! — поторопил меня Зафир, нервно оглядываясь на дверь.

Вылил зелье на все повреждённые участки, стараясь распределить равномерно, последнюю половину влил ему прямо в глотку. Зафир продолжал молиться, а я наблюдал за чудом регенерации от зелья.

Буквально на глазах рваная рана на животе начала затягиваться. Края соединялись, словно незримые пальцы сшивали ткани. Кровотечение остановилось почти мгновенно. Перерезанные сухожилия срастались, восстанавливая подвижность конечностей. На шее появилась новая кожа — тонкая и розовая, как у младенца.

Эталонка четвёртого ранга не зря ценится на вес золота. Вот только стоит ли тратить её на чужаков? Кажется, что нет, но по факту — да. Он мне нужен, чтобы в Константинополе не возникло проблем.

Через пять минут бей пришёл в себя. Его веки затрепетали, и мужик открыл глаза — мутные, но живые.

— Ты спас ему жизнь! — заявил Зафир, глядя на меня с каким-то религиозным трепетом.

— Да, чем-то не тем занимаюсь… — не сдержался. — Помогаю своим врагам, а вы потом будете рассказывать о русских варварах.

Но как же забавляет эта ситуация. Вместо нормальной дипломатической миссии — сплошные покушения и спасения тех, кто, по сути, не вызывает у меня ничего, кроме раздражения.

— Бей, вы в порядке? — проигнорировал мои слова Зафир. — Кто это сделал?

— Я не… видел, — еле выговорил мужик. Его губы, всё ещё бледные от потери крови, едва шевелились.

Конечно, не видел. Скорее всего, Мустафу атаковали сзади или когда он спал. Судя по отсутствию следов борьбы, бей даже не успел понять, что происходит.

— Да чё ты его слушаешь? — я поднялся и отряхнул колени, испачканные в чужой крови. — По-любому это ваша принцесска местного разлива.

Опасная девочка. Решила со мной поиграть? Улыбнулся, подумав: «Главное, в конце не плачь». Ох и не любит она, когда её игнорируют. Настолько, что готова убить всех, лишь бы добиться своего. Именно такие избалованные аристократки и становятся самыми опасными противниками. Не потому, что они особенно умны или сильны, а потому что абсолютно непредсказуемы. Их логика не поддаётся обычному анализу. Они считают мир своей игрушкой.

— Ты… — Мустафа попытался что-то сказать, но закашлялся кровью. Зафир помог ему приподняться, поддерживая за плечи.

— Не говорите, господин, вам нужно восстановиться, — забеспокоился сопровождающий.

Бей упрямо замотал головой.

— Нет времени. Скажи ему… — он снова закашлялся. — Скажи ему, что это не женщина.

Интересно. Значит, бей знает, кто за всем стоит? Или просто пытается отвести подозрения от дочери Нишанджи?

— Кто это был? — наклонился я к турку. — Кто пытался вас убить?

— Не знаю… — прошептал он. — Но чувствовал… Чувствовал магию.

— Правда? — поднял бровь. — Ну, тогда это меняет дело.

Корабль внезапно тряхнуло с такой силой, что мы все пошатнулись. Я кое-как устоял на ногах, схватившись за стену. А вот бея повело по луже крови, в которой он лежал. Мужик застонал от боли, ведь регенерация ещё не закончилась.

— Нас взяли на абордаж! — поморщился Зафир, с тревогой прислушиваясь к звукам сверху. — Они уже на борту.

Крики с палубы подтверждали его слова. Звон оружия, топот ног, чьи-то вопли — всё сливалось в смешение звуков, от которых закладывало уши.

Через глаза морозного паучка я