Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Когда он повернулся, Господин стоял перед ним без сюртука, протягивая руку.

Натан взял ее. Ладонь Господина была жесткой от зарубцевавшихся шрамов, и Натан ощутил Зуд в собственной ране от прикосновения к ним.

LXVI

Этой ночью облака были особенно низкими и темными; они висели так близко к земле, что Натан пригибал голову под их массой, словно они могли опуститься еще ниже и раздавить его. Луны не было и в помине; местность освещал лишь тот свет, что просачивался снизу, из Торгового конца, окрашивая нижнюю границу облаков едва заметным оранжевым отблеском.

Господин положил ладонь Натану на плечо. Она покоилась там, словно охотничий сокол на шесте, тяжелая и полная угрозы; но вроде бы они были союзниками, по крайней мере на данный момент. Над другим его плечом появилась вторая рука Господина, указывающая куда-то в темноту:

– Вот откуда все это приходит, Натан. Видишь?

– Но там ведь ничего нет…

– О это не так, уверяю тебя!

Господин наклонился к нему и что-то прошептал. Натан не расслышал слов – или, может быть, расслышал, но они были незнакомы его уму и ускользнули прежде, чем он смог уловить их значение. Впрочем, что бы они ни значили, их действие было несомненным и немедленным: как будто тучи расступились и перед его глазами появилась зрительная линза. То, что находилось где-то вдали, внезапно стало настолько близким, насколько этого хотелось Натану. От него требовалось только сосредоточить на чем-нибудь свое внимание – и оно оказывалось прямо перед ним в мельчайших подробностях.

– А теперь видишь?

Теперь он видел. За пределами Морской стены простиралась гладь моря – непрестанно вздымающаяся, колышущаяся, не знающая покоя масса. Многие лиги спустя она встречалась с белыми меловыми утесами, за которыми, серые в ночи, но оттого не менее явственные, расстилались бесконечные поля травы, окаймленные дубравами, и дальше – пологий склон долины. Позади всего этого возвышалась большая пирамида, неровно сложенная и имевшая неопрятный вид. От нее сочился колеблющийся свет, лишь слегка окрашивавший окрестные земли, но сиявший золотом внутри.

– Маларкои!

Господин убрал руку. Натан моргнул – тучи вернулись на свое место, и тяжесть ночи навалилась на него сильнее прежнего.

– Мы с тобой обладаем силой, – продолжал Господин. – У Госпожи она тоже есть. Поскольку в тебе она ничем не сдерживается, поскольку ты никогда не учился ее контролировать, поскольку твой отец лишил тебя помощников и машин, полагающихся тебе по праву рождения, она пылает в твоем сердце, в небе над твоей головой, жжет сквозь твои ладони. Моя же сила вложена в город, который ты видишь вокруг: в механизмы Подпола, в Стеклянную дорогу, в жаберников, в Беллоуза – во все, что здесь есть, в каждого мужчину и каждую женщину. Главным образом эта сила направлена на защиту нас всех от действий Госпожи. На это тратится огромная часть моих ресурсов – каждый день и каждую ночь, в ущерб всем и всему, что есть в городе. В ущерб тебе, Натан.

Он обошел Натана и встал к нему лицом, и внезапно мальчик почувствовал в нем некую мягкость, теплоту, заботливое намерение, которого не ощущал прежде.

– Вот почему я не имел возможности сам заниматься твоим образованием. Я живу в большом напряжении, Натан. Впрочем, скоро ты увидишь сам.

Господин повернулся лицом к Маларкои: невидимому, но плотному присутствию где-то вдали, навалившемуся тяжелым грузом на весь мир. Натан поглядел в том же направлении и сосредоточился, но ничего не увидел.

– Они приближаются, – проговорил Господин.

Что это звучало в его голосе – неужели страх? Скрытый, но недостаточно искусно?

Натан услышал их прежде, чем увидел.

– Что ты видишь?

– Ничего. Но я слышу шум крыльев.

– Да. Я позволю им приблизиться настолько, чтобы ты смог их разглядеть, хотя это может быть опасно. Они предназначены для того, чтобы разрушить мою работу. Они попытаются напасть на город и уничтожить его население… Теперь ты их видишь?

– Нет.

Хлопанье крыльев было словно ураган, словно грохот валов, разбивающихся о Морскую стену. Натану доводилось слышать его прежде, на фоне обычного шума штормов, налетающих на прибрежные камни, пока он лежал в своей лачуге, на фоне отцовского кашля, а еще скрипа и пыхтения, доносившихся от материнской постели. Ему никогда не приходило в голову отделять этот звук от других: это был всего лишь еще один бессмысленный шум среди прочих. Однако он нес в себе опасность.

– А теперь?

– Нет.

Впрочем… Что это было? Красный отсвет в облаках, словно от закатного солнца, – кровавый мазок, размытый и бледный, но все больше растущий и набирающий цвет.

– Я бы не стал подпускать их так близко, не организовав защиту, но ты должен понять, Натан! Они призваны уничтожить нас всех. И тебя тоже.

– Я их вижу!

Они нахлынули внезапно. Их стая колыхалась, вращалась, роилась, словно туча гигантских огненно-красных скворцов – пернатые и крылатые, с тонкими черными руками, с когтистыми, ищущими пальцами. Их глаза были мертвы, взгляды устремлены исключительно на Господина, так что, даже когда стая перемещалась в ту или другую сторону – согласованно, но как бы наугад, будто уклоняясь от ответного удара, – их внимание ни на секунду не отрывалось от него.

Грохот их крыльев был полон ненависти.

– Да их здесь тысячи! – вскричал Натан.

– Сотни тысяч. Гораздо больше, чем обычно добирается до Морской стены. Я обращаю свои усилия на благополучие Мордью, она же создает этих тварей – и других, гораздо худших, – чтобы досаждать нам.

Внутри Натана разгорался Зуд. Теперь он был совершенно явственным.

– Они близко, Натан! Слишком близко!

Стая опустилась ниже, к самым верхушкам морских валов; настолько низко, что время от времени какая-нибудь из птиц задевала гребень, и тогда над пучиной вздымался фонтан пара, птица теряла скорость, чернела и принималась молотить крыльями по воде.

Они были уже рядом с Морской стеной.

– Теперь, Натан, ты понимаешь, что от тебя требуется?

От их света море стало кроваво-красным; позади них вздымался густой туман, бурлящий и расходящийся волнами. Птицы набросились на древнюю кладку, пытаясь довершить то, что никогда не удавалось морю: пробить ограду при помощи огня.

– Понимаю.

Еще прежде, чем это слово сорвалось с его губ, Господин оказался за его плечом.

– Вот, возьми. – Он сунул в руку Натана кинжал, втиснул в рану на его ладони и согнул Натановы пальцы вокруг рукоятки. – Это оружие принадлежало твоему отцу. Он сам сделал его в молодости. В нем содержится заклинание «Опровержение льдом». Никто, кроме тебя, не может