Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— Настя… — сказал я

— Это. Я знаю. Ты видел, как я испугалась. Ты знал, что всё могло закончиться плохо?

Я промолчал.

— Думаешь, будет лучше, если я уеду в Москву и вообще буду держаться от тебя подальше?

Она не ждала ответа. Отложила гитару и поднялась с дивана. Встала передо мной и повернулась спиной. А потом глянула через плечо.

— Расстегни, пожалуйста, замок на платье. Мне не дотянуться…

25. Медлячок

Тихо прожужжала длинная молния, платье с лёгким шелестом скользнуло вниз и упало к ногам. Настина кожа вмиг покрылась мурашками. Она обхватила себя за плечи, и я прижал её к себе. Спиной к своей груди. Обхватил руками и прижал. Так мы и замерли. Замерли и стояли, как каменное изваяние.

И эта мраморная неподвижность, пронзительная тишина и красно-медовые отсветы закатывающегося солнца, запечатали нас в моменте, превратив в музейный экспонат. В памятник самим себе. От этого повеяло чем-то невесёлым…

Я наклонился и прикоснулся губами к её шее, к гладкой нежной коже. Настя вздрогнула и улыбнулась. Я не видел. Но почувствовал…

— Иди, — прошептал я. — Иди сюда.

Я потянул её к дивану. Она развернулась. На каблуках она стала выше, почти одного со мной роста. Настя прижалась, обвила мою шею, поцеловала, а потом отстранилась, ухватила край моей футболки и потянула наверх. Стянула её, поцеловала мою грудь.

И я… я тут же на неё набросился. Смял, сжал, не давая шевельнуться. Мы рухнули на диван. Я касался, гладил, сжимал, целовал грудь, ключицы, плечи, живот, колени. Летели электрические разряды, комната наполнялась энергией, слабым электрическим сиянием.

Было необычно, Настя не закрывала глаза, а наоборот, смотрела и смотрела на меня, будто старалась запомнить каждую деталь, каждую подробность всего, что происходило, чтобы нарисовать по памяти. Не сейчас. Когда-нибудь. Когда-нибудь потом.

А я смотрел на неё, не потому, что хотел рисовать портреты, а потому что не мог отвести глаз…

ХХХ

— Ты изменилась, — сказал я, когда мы сидели на кухне.

Настя надела мою футболку и забралась с ногами на табурет. Она ела бутерброд, который… которые мы соорудили из того, что было, набросав ветчину, горчицу, зелень, сыр, паприку, помидоры. Всё, что нашлось. Ела с аппетитом.

— Впервые за неделю, — пояснила она с набитым ртом. — Впервые за неделю мне так вкусно. В лучшую или худшую?

— Изменилась? Не в лучшую и не в худшую… Не знаю…

Она улыбалась, смеялась, ела, пила. И я тоже. Ел и пил. Улыбался. Радовался. И старался не думать. Не дать мыслям отравить всё и испортить. Так ведь хорошо было без них. Так счастливо. Так зачем были нужны эти идиотские мыслишки? Не лучше ли было сделать лоботомию и зависнуть в ощущении счастья и вечной радости…

* * *

Мне пришлось надеть костюм.

— Давай будем элегантными, — попросила Настя. — Ведь это не просто дискач, это Новый год. Подведение итогов, что ли… А ещё, это время, начинать мечтать. Не заканчивать, а начинать. Понимаешь?

Мы вышли из подъезда, будто шли не в школу на тусу, а в Колонный зал. Впрочем, в школу мы попали не сразу.

— О-о-о!!! — воскликнула Настя, увидев машину.

— Ты должна посмотреть на неё при сиянии дня, — покачал я головой.

— Ничего, пусть восторг будет постепенным, сначала ночь, потом день, чтобы не сойти с ума от красоты.

Двигатель зарычал. Низко, уверенно, властно.

— Кажется, это настоящий король жеребцов, — засмеялась Настя. — Да?

— Определённо, — усмехнулся я. — Мне нравится, что ты в хорошем настроении.

— Веселье помогает не умереть от грусти. Ты знал?

Я не ответил. Втопил педаль, наполняя вселенную рокотом.

— Наверное органисты, чувствуют себя настоящими повелителями миров, — сказала Настя. — Они лишь движениями рук и ног заставляют материю дрожать и трепетать. Буквально, между прочим. Впрочем, у тебя это тоже это здорово получается. Я не понаслышке знаю.

Настроение было странным. Как будто было что-то, о чём мы не решались говорить. Но торжественный выезд удался. Очень даже. Мотор ревел. Колёса шлифовали мёрзлый асфальт и наледь. Корму закидывало, машины шарахались в стороны. Настя смеялась, кричала на виражах, а я жал.

Дядя Стёпа постовой махнул у главпочтамта полосатой палочкой, но я рванул вперёд, не остановился. Номера на машине были старинные, будто мы, как в том фильме, про путешественников во времени примчали сюда из девяностых прямо на тачке.

— Назад в будущее, — подсказала Настя. — Тот фильм назывался «Назад в будущее».

— Наверное, — согласился. — Ты права.

Я въехал на тротуар и остановился прямо перед школьным крыльцом. Было не слишком морозно, градусов восемь, так что народ тусовался на крылечке.

— Вау!!! — встретили школяры наш выход восхищёнными возгласами. — Фига се!!! Это чё за тачка⁈ Это красиво Крас подрулил!

Дискач был в актовом зале. Мы пошли к лестнице. Школа кипела, будто был учебный день. Хотя, нет. Атмосфера была другой — праздничной, полной предвкушения. В общем, мандарины, цветные лампочки и ожидание чуда.

Настя выглядела как леди, и народ привыкший к разноцветным волосам альтушки, к коротеньким юбчонкам и детскому виду буквально сворачивал шеи, глядя ей вслед. Она держала меня под руку.

Когда мы вошли в актовый зал, жизнь там уже кипела. Со сцены спускалась Медуза под звуки оваций, к которым ди-джей подкинул бита. Бум-бум-бум-бум! Медуза взмахивала рукой в такт.

— Ну, что же, друзья, это была Лидия Игоревна, которую вы только что искупали в овациях.

На сцене стоял Глитч и качал ритм вытянутой рукой с растопыренными пальцами.

— Как говорится, если голова болит, значит она есть. Надеюсь, она меня не слышит.

Медуза остановилась и что-то шутливо начала кричать Глитчу, но из-за шума толпы слышно её не было.

— Я понял, понял, — кивнул Глитч и помахал ей рукой, мол, идите-идите. — Не думаю, что кому-то, кроме Лидии Игоревны это будет интересно, но ничего не поделать. Она ведь здесь хозяйка. Короче, представляю вам гвоздь нашей новогодней программы. Причём, гвоздь почти в буквальном смысле. Анна Рекс. Лекция о здоровом питании.

Народ забился от хохота.

— Шучу, шучу. Ладно, Аня, иди к нам, мы не страшные, — он помахал за кулисы и снова