Стражевый компас - Ксения Журавская

тошнотворный запах гари; ангелы, бьющиеся насмерть с обрубленными и обожжёнными крыльями; Арамиэль и Касиэль на мокрой от крови земле, укрывающие друг друга крыльями; Элай с огненным мечом в руках, сметающий и рвущий тварей на части.

И здесь память, словно защищая её, прекратила свой рассказ, оставляя открытый финал. Ив не знала, живы они или мертвы — её учителя и отважные воины? Главный вопрос она вопреки всему не желала задавать. Она знала, чувствовала: Элай жив. Их связь тонкой ниточкой по‑прежнему была сильной и крепкой.

Больше она не помнила ничего. Ив хотела забвения, хотела смыть кристально чистой водой всю копоть страшных воспоминаний. Не получилось. Даже планеты на потолке — своим спокойствием и безучастием — стали её раздражать. Вытирая слёзы, она отвернулась… и застыла.

Рядом с ней лежал Элай и крепко спал. Ив замерла. Она не могла в это поверить. Боялась пошевелиться, чтобы не разбудить его. Ещё хуже — боялась, что это всего лишь видение: проснётся, а его нет. Провела рукой по его длинным белым волосам и улыбнулась. Настоящий, не мираж.

Волосы не остались прежними. Новая жизнь — новый Элай. Теперь вместо жгучего брюнета — ослепительный блондин, и всё так же красив. Он спал безмятежно и был похож на божество с картин великих художников. Ив молча им любовалась и не хотела тревожить сон своего ангела, небесного воина, недавно покорившего истинное зло во плоти — Падшего сына Небесного.

— Долго будешь на меня смотреть? — его ресницы дрогнули, но глаза не открылись. — Я жду поцелуй.

Ив засмеялась и отвернулась. От нахлынувшего смущения зарылась в подушку. Щёки горели. Крепкая ладонь коснулась затылка — Ив забыла дышать. Элай обнял сзади и притянул к себе. Тёплая волна окутала хрупкое тело, даря спокойствие.

Ива прикрыла глаза: ей давно так не было хорошо. Она чувствовала себя маленькой птичкой в его сильных руках, которые, словно щиты, оберегали от всех опасностей в мире. Но и она за этот хрупкий момент невесомого счастья готова была сражаться и идти на смерть. Ивана думала: если небо упадёт на землю, ей будет всё равно, потому что настоящий рай сейчас — в этой комнате, с ним. Она больше не хотела жить без него, не хотела возвращаться в ад.

Они лежали так некоторое время, наслаждаясь тишиной и единством. Тёплое дыхание Элая на нежной шее Ив сменилось нежными поцелуями. Она улыбалась: ей так хотелось делиться любовью в ответ. Ив решилась и повернулась к нему лицом.

Всё‑таки глаза тоже сменили цвет. Теперь вместо холодного серебра светило тёплое золото. Ив не знала, что сказать.

Элай словно понял её мысли. В тишине комнаты прозвучало:

— Здравствуй, моя красавица.

Нежный поцелуй коснулся губ Ив. Она ответила. Впервые в жизни Ив испытала такой поцелуй — не страсть, не обладание, а бесконечное доверие, трепет и чистая любовь.

Они лежали и смотрели друг на друга долго, с невероятным обожанием.

Элай неторопливо потянулся к подушке, из‑под которой достал свёрнутый в несколько раз белый лист, и развернул его, словно святыню. Ив не верила собственным глазам: это было её письмо, которое она оставила, когда уходила с Альбедом в неизвестную жизнь.

— Я читал его каждый день. Я знаю каждую запятую в этом письме. С каждой строкой я обретал смысл своей когда‑то потерянной жизни. Я захотел изменить всё, хотел начать всё заново, я снова хотел любить. Любить тебя. А теперь слушай меня, Ивана Стужева, и запоминай.

Она знала: будет слушать его вечность.

Он шептал текст письма, выученного наизусть. Только в каждое её предложение вплетал свой ответ. Элай вёл диалог с ней через письмо, написанное три месяца назад. Каждая строка обжигала ухо, а затем следовал поцелуй — символ печати непоколебимости сказанного. По щекам Ив текли слёзы. Он целовал солёные губы, вытирал пальцем нависшие капли на ресницах, обнимал крепко. Она не верила, что может быть такой счастливой.

— Хватит плакать. Пойдём, покажу кое‑что, — вскочил с кровати и потянул её за руку.

Она поддалась и пошла за ним.

Они вышли из комнаты. Ив, как маленькая девчонка, запрыгала от счастья. Она радовалась, что это был дом Элая. Но немного другой.

— Хотел, чтобы ты вернулась по‑настоящему в свой дом. Три месяца ремонта — и смотри, какая красота. Мой старый дом благодаря тебе помолодел, — Элай широко улыбнулся, а Ив не могла отвести от него глаз.

Они спускались по свежим половицам, держась за покрытые новым лаком балясины. Запах — смесь дерева и краски — ещё витал в воздухе. Вычищенные ковры красовались первоначальным узором. На чистом стекле светильников играли лучи.

Ив улыбалась всё шире и шире. Она знала, куда он её ведёт: узкий проход, стеклянная дверь — оранжерея.

Они остановились на пороге, любуясь торжеством красоты. Сад дышал жизнью. Всё цвело. Густой цветочный аромат пьянил голову. На столике стоял её цветок — Пустынный Толстолист. Она видела, что Элай особенно берёг эту несуразную колючку. Ивана подошла к цветку и поздоровалась, как со старым другом.

Когда она впервые оказалась здесь, за окном лежал снег. Сейчас стройные деревья и пушистые кустарники утопали в зелени.

Элай вёл дальше. Дверь из оранжереи в сад открылась. Ивана с восторгом ребёнка посмотрела на Элая. Как же она хотела тогда, три месяца назад, погулять здесь!

Он улыбнулся и переступил через порог.

Они шли по узким тропкам старого сада. Древние деревья качались, словно приветствуя гостей. Весенний ветер, как заботливый друг, укутывал теплом. Солнечные лучи, словно озорные мальчишки, прыгали с ветки на ветку.

Вышли к беседке. Там — небольшой круглый столик, укрытый белой скатертью, чаша с фруктами, два бокала и ребристый графин с травяным напитком. Рядом — мягкие пуфы.

Он не дал ей сесть за стол. Встал на одно колено. Ив не шевелилась. Зелёные глаза широко раскрылись — то ли от восторга, то ли от ужаса. Её маленькое сердце замерло.

Элай взял тонкую ладонь Ив в свои руки, погладил каждый пальчик. Тёплое кольцо обняло безымянный палец.

— Мне не нужно отвечать, я знаю, что ты скажешь. Но традиции есть традиции. Поэтому… Ивана Стужева, станешь ли ты моей женой?

Коротко в ответ:

— Да.

Элай не поднимался с колена. Он прислонился головой к слегка округлившемуся животу и нежно поцеловал.

— Здравствуй, маленькая Лина.

— Лина?

— Ангелина. Но ей больше нравится Лина, — и нежно погладил живот. — Маленький ангелочек с еле прозрачными огненными крыльями.

Ивана положила руки на живот:

— Наша девочка, Ангелина. Огненная Лина.

* * *

Весна шла полным ходом.