Город - Сергей Юрьевич Михайлов

меня сладкой расслабляющей волной и покатились от плеч к ногам. Сука! Мне хотелось заплакать. Все, я попался – сейчас сам упаду на колени перед этой тварью. И вдруг я понял, что в мыслях я совсем не боготворю его. Он не превратился из стальной смертельной машины, в самое прекрасное существо на свете. И голос у него уже не такой завораживающий. Как только я об этом подумал, как колдовское очарование Ангела, стало еще меньше. И я вспомнил, что говорила мне об этом лже-Элен на занятиях. Если ты один раз смог противостоять их голосу, ты уже никогда уже не сможет подействовать на тебя так, как раньше.

– Вот хрен тебе! – я показал Летающему средний палец. Я как будто бы перешагнул черту, за которой перестал бояться. Наоборот, почувствовал кураж. Так, наверное, чувствует себя боец, идущий в последнюю штыковую атаку. Все в этой жизни уже кончилось и теперь есть только ты, и твой враг.

Понимая, что ничего не смогу сделать, я перестал думать о том, чтобы сопротивляться. Мне почему-то показалось очень важным встретить смерть достойно, глядя в глаза врагу. Похоже, адреналин выброшенный в кровь, сыграл со мной злую шутку – я никогда не был героем, и уж тем более мне и в голову никогда не пришли бы такие пафосные мысли. Сейчас я чувствовал, что именно так и надо. Поэтому я сплюнул, гордо поднял голову и начал высказывать, все что я думаю о Ангелах, и особенно о том, что стоял сейчас передо мной. Я так разошелся, что даже портовые грузчики поаплодировали бы мне. Я материл стоявшее передо мной существо, а оно в ответ, лишь прибавляло громкости своей песне. И, наконец, когда я уже перестал слышать свой голос, я остановился. Что происходит? Ангел давно должен был убить меня, или схватить и посадить в свою клетку.

И вдруг до меня дошло, что я никогда не слышал, чтобы Летающие забирали людей. Помнится в Городе говорили, что Ангелы забирают души. Да, люди после встречи с ними обычно или умирали, или становились «серыми». То есть сумасшедшими.

А ведь, правда – этому Летающему даже некуда было меня посадить, чтобы куда-то утащить. Если только держать за руку. Я представил, и это видение разрушило, всю мою готовность умереть. Я готов был принять смерть здесь и сейчас, пусть он даже оторвет мне голову, но я совершенно не согласен лететь куда бы то ни было без самолета.

Кураж испарился. До меня стало доходить, что Ангел, похоже, сам не знает, что делать со мной дальше. Конечно, они ведь не зря охотились за мной. Наверняка, я им нужен живым. Если бы надо было убить, он бы уже раз десять успел это сделать.

Летающий, похоже, до сих пор не понял, что его песня на меня уже не действует, и продолжал рассыпать хрустальные колокольчики на всю пустыню. Я же решил действовать. Большого выбора у меня не было, и я стал понемногу наклоняться к оружию мертвого Охотника. Хлыст так и лежал возле моих ног. Отрубленная кисть отвалилась и, жуткой игрушкой, лежала рядом. Ангел не обращал внимания на мои движения, и я осмелел. Резко нагнулся и схватил хлыст.

– Что б, ты…!

Я от души выругался. Разочарованию моему не было предела. В моих руках хлыст сработал совсем по-другому. В первую секунду он ожил, точно так же, как в руках Охотников. Но дальше все было уже совсем не так, как я ожидал: гибкая черная плеть с шишечкой на конце, мгновенно втянулась в рукоятку и хлыст умер. Я в ужасе посмотрел на Ангела, ожидая неминуемого наказания, но тот по-прежнему не обращал внимания на мои действия. Похоже, он знал, что произойдет. Неужели, это оружие оживает только в руках Ажалов? Но я же сам видел, что та, кто выдавала себя за Элен, вовсю рубилась именно таким хлыстом. Правда, тот был меньше в размерах – спокойно помещался в её миниатюрную руку. Этот же был явно изготовлен под руку Охотника – я с трудом обхватывал черный цилиндр.

Я быстро оглядел и ощупал его, но напрасно: нигде не видно ничего похожего на кнопку. Не отрывая глаз от поющего Ангела, я лихорадочно ощупывал оружие. Ничего. Цилиндр был гладкий, но не скользкий; даже немного прилипал к ладони. Наверное, для того, чтобы не выскользнул во время боя.

– Черт! – злость на свою невезучесть, на весь этот сраный заколдованный мир, захлестнула меня. Я перехватил хлыст в правую руку и замахнулся, чтобы бросить его в Летающего. Мне хотелось попасть ему прямо в лицо, чтобы он уже заткнулся. Его песня уже не казалась мне хрустальным перезвоном. Теперь я слышал только какую-то какофонию, болезненно царапавшую мой слух.

Вот тут, на замахе, хлыст и заработал. Я абсолютно не понял, почему это произошло, потому что я ничего не нажимал и не включал. Но на резкое изменение балансировки предмета в руке, я рефлекторно среагировал: сжал рукоять сильнее, чтобы хлыст не выпал. И тут же сверху, через меня, словно молния, мелькнул черный хвост. Надо отдать должное поющей твари, среагировал он мгновенно, хотя и не ожидал нападения от такой козявки, как я. Нарушая все законы физики, он всем телом выгнулся назад, но при этом не упал, словно ноги у него были приклеены.

Однако, жало плети, все равно успело догнать и попало куда-то в живот твари. Отдачу от удара, почувствовал даже я, а Летающий просто захлебнулся и на пару секунд замер. И тут уже я не сплоховал. Как будто я всегда умел обращаться с этим странным оружием, я мгновенно перехватил рукоять двумя руками, и нанес новый удар. Вложив в него всю силу. Это было уже серьезно. Ускорение хвоста было таким, что я даже не смог разглядеть. Движение смазалось. Тварь в этот момент поднималась, и удар получился встречный. В этот раз отдача была такой, что, даже двумя руками, я с трудом удержал хлыст. Зато и результат был налицо. Я даже заорал от восторга.

Если первый удар хотя и достал Ангела, но никаких видимых следов не оставил, то второй просто разрубил плечо Летающего. Там не оказалось никаких внутренностей или крови. Края раны были точно такими же, как тело – блестящей плывущий металл. Эффект от раны меня тоже порадовал: как раз в этой руке у Ангела появился хлыст, но после удара, он опять втянулся внутрь.

Однако, радовался я рано. Хлыст в ту же секунду вырос из другой руки.