Дом, который будет ждать. Книга 6 - Александра Шервинская

Демоны оказались достаточно прогрессивными и полностью одобрили выбор своего правителя, пообещав тому придумать что-нибудь для ускорения окончательного слияния энергетической сущности бывшей императрицы Элизабет с её носителем. Как объяснил мне Шарех, с которым мы теперь находились в очень дружеских отношениях, так как энергетическая сущность была подселена, когда носитель был только что рождённым младенцем, то от Эллы там практически ничего нет кроме материальной оболочки, так что по сути дела внучкой Шорфара она не является. Следовательно, для заключения брака нет ни юридических, ни моральных препятствий. Хотя про моральные – это он больше для меня сказал: демоны такой ерундой вообще не заморачиваются. Так что было решено, что Элла благополучно живёт в Эрисхаше в качестве невесты Шорфара до достижения положенного возраста, а потом спокойно выходит замуж. Я была искренне рада за них, но вот Совет магов всё чаще напоминал мне о том, что империя без правителя – это как-то не совсем правильно. И мои отговорки их совершенно не впечатляли.

Минни стала новой настоятельницей обители в Ирманской пустоши, так как матушка Неллина переехала в Эрисхаш, чтобы быть рядом с Эллой. Недавно я разговаривала с матерью Каспера и узнала, что Ушедшие тоже решили восстановить свой монастырь. Настоятелем новой обители, которая расположится неподалёку от Ирмы, станет Сеол, тот самый, который помог нам во время недавней войны.

Как-то один за другим распутывались узлы, возникшие за время попыток Тревора уничтожить этот мир. Все потихоньку находили своё место в новом миропорядке, начинали активно заниматься своей жизнью. И только мне было неспокойно, и поэтому, когда однажды поздно вечером ко мне к комнату, которую я занимала во дворце, зашёл Каспер, я почти не удивилась и даже, наверное, обрадовалась.

– Лиз, – братец, сильно хромая, прошёл в комнату и, поморщившись, опустился в кресло, – ты можешь сказать, что это не моё дело, но мне почему-то кажется по-другому.

– Что ты имеешь в виду?

Сердце заныло от дурного предчувствия, дышать стало тяжело, пальцы задрожали.

– Шегрил, – коротко сказал Каспер, взглянув на меня из под длинной чёлки, в которой появилось много седых прядей, – он собирается уйти.

– Куда?

Неужели этот хриплый каркающий голос принадлежит мне? Быть такого не может…

– В другой мир, – пожал плечами братец, – забирает с собой своих мёртвых приятелей и уходит. Но я решил, что ты должна об этом знать, Элизабет. Каждый имеет право проститься с тем, кто ему дорог.

– Ты ли это говоришь? – несмотря на тот оглушающий эффект, который произвела новость об уходе Шегрила, я не понимала, почему именно Каспер сообщил мне об этом. – Разве тебе не всё равно?

– Как ни странно – нет, – казалось, он сам не понимает, почему поступает таким образом, – по большому счёту, мне наплевать и на него, и на тебя, но отчего-то я решил, что будет неправильно, если твой беловолосый дружок свалит вот так, не попрощавшись. К тому же это будет неплохая месть за то, что он когда-то провёл меня через самый жуткий кошмар в моей жизни. Как ты считаешь, а?

– Когда… – я не договорила, он Каспер меня понял.

– Сейчас, – он внимательно посмотрел на меня, – если хочешь, я провожу тебя.

– Да.

Из портальной колонны мы вышли, взявшись за руки, словно действительно стали братом и сестрой, хотя я прекрасно понимала, что душа Каспера – это как озеро в центре Франгая. Никто не знает, что происходит в глубине, порой даже он сам… Но сейчас он был тем, за кого я могла уцепиться, причём в самом прямом смысле этого слова.

– Ты привёл её?

Из-за деревьев вышел Келен, которого у меня так и не получалось звать Реджинальдом, но он и не настаивал, так как и сам ощущал себя не бароном фон Рествудом, а Келеном, Повелителем Франгая.

– Да, – Каспер подтолкнул меня вперёд, а сам отступил в тень, – теперь твоя очередь нарушать слово, данное нашему приятелю.

Я не успела уточнить, что он имеет в виду, потому что Келен обернулся чешуйчатым существом и, подхватив меня, легко взлетел на ближайшее дерево. Короткий путь по вершинам, и я уже стою на поляне возле непонятно откуда взявшейся посреди леса горы. Возле неё темнели какие-то размытые фигуры, но я смотрела не на них, а на того, кто когда-то вошёл в моё сердце и так в нём и остался.

– Лиз?

Мне показалось, или высокая, закутанная в плащ фигура, пошатнулась.

– Что ты здесь делаешь? Откуда…

– Ты хотел уйти, не попрощавшись? Почему?

Мой голос прерывался, но я не обращала ни на что внимания, всматриваясь в прекрасное лицо, которое неожиданно исказилось от боли. Шегрил жестом велел всем уйти с поляны, и мы остались вдвоём.

– Я не могу, Лиз, – оказывается, его громоподобный голос может быть мягким и даже нежным, – ты значишь для меня так много, что я просто не могу тебе сказать. Но я не смогу быть с тобой, потому что ты – это жизнь, а я… Смотри…

Тут он снял перчатку с правой руки и взял с ветки опрометчиво примостившуюся там ночную бабочку, которая тут же почернела и рассыпалась пеплом. Потом он сорвал несколько листьев, и с ними произошло то же самое.

– Понимаешь, Лиз? Я – концентрированная сила смерти, мне подчиняются мёртвые. Я даже в войне с Тревором не мог нормально помочь, потому что моя сила – она не выбирает, уничтожая всё, к чему я прикасаюсь.

– Но…

– Выслушай меня, Лиз. Я знаю, что ты хочешь сказать, но это было бы ошибкой и мучением. Быть рядом с тобой и не иметь возможности коснуться тебя? Обнимать тебя и до обморока бояться, что где-то сдвинулась перчатка, и ты рассыплешься в прах? Не подходить к тебе и смотреть, как идут годы, а ты ждёшь того, что я не могу и не смогу тебе дать? Я не справлюсь с этим, Лиз. И не стану обрекать на это бесконечное мучение тебя. Постоянно находиться рядом со мной невыносимо, и никакая любовь тут не поможет. Только в сказках или легендах случается подобное. Наверное, действительно правы те, кто говорит, будто бы… Не важно… Я люблю тебя, Лиз, настолько, насколько может любить такое существо, как я. И именно поэтому я ухожу. Сейчас тебе будет больно, так же, как мне, но потом жизнь возьмёт своё.

– Вы оба бросили меня! – неожиданно даже для себя самой крикнула я. – И Домиан, и ты!

– Прости, Лиз, – Шегрил опустил голову, но я успела заметить, как закаменело его лицо, – смертные должны любить смертных. И жизнь никогда