Системный Кузнец VIII - Ярослав Мечников

Женщина судорожно кивнула.

— Да… Да, конечно…

Она поднялась, подхватила сына на руки, хотя он был уже тяжеловат для неё, и попятилась в темноту дома.

Мальчик положил подбородок ей на плечо и смотрел на меня до последнего. Во взгляде удивление и какая-то детская вера в то, что так и должно быть: пришёл кто-то сильный и прогнал чудовище.

Дверь закрылась. Услышал, как внутри скрежещет мебель — баррикадируются.

Я выдохнул, привалившись затылком к брёвнам стены, и закрыл глаза. Глубоко в груди, под рёбрами, разлилось тепло. Я знал, как ощущается Ци — как жидкий огонь, как ток, бегущий по проводам-меридианам. Сейчас каналы были пусты и забиты шлаком, как пересохшее русло реки.

Это тепло было другим — мягким и золотистым. Грело, словно кто-то положил горячую ладонь на солнечное сплетение.

Перед глазами на фоне серого неба развернулось системное окно — оно было золотистым.

[Кузня Воли: Активация]

[Обнаружен акт Высшей Воли: Защита слабых вопреки инстинкту выживания]

[Источник энергии: Вита-частицы (Резонанс)]

[Новое свойство разблокировано: «Намерение Защитника»]

[Эффект: +30 % к прочности и свойствам оружия, выкованного с осознанным намерением защиты слабых.]

[Примечание Системы: Данное свойство не использует каналы Ци. Источник силы — Воля Кузнеца. Доступно при полной блокировке меридианов.]

Я перечитал текст дважды.

«Защитник, значит… — подумал, чувствуя, как губы сами растягиваются в кривой усмешке. — Красиво звучит. Пафосно».

Но тепло в груди не уходило — оно было реальным. Система подтвердила то, о чём я догадывался, но боялся поверить: моя сила — не только в магии. Я могу ковать даже сейчас, даже пустым. Если вложу в металл не Ци, а это — то, что заставило меня выйти с кувалдой против монстра, когда шансов не было.

— Без Ци… — прошептал я.

«Вот только ещё одну такую „защиту“ я точно не переживу, — тут же осадил себя внутренний прагматик. — Двенадцать процентов резерва. Ещё один бой — и Система просто отключит сердце, чтобы не мучился».

Ухватился за рукоять кувалды и, кряхтя, заставил себя подняться — мир качнулся, но устоял. Опираясь на молот, как на посох, побрёл прочь.

Обратный путь казался бесконечным. Шёл, шаркая сапогами по грязи, и чувствовал на себе взгляды. Деревня, казавшаяся вымершей, ожила. Нет, никто не вышел на улицу — страх всё ещё держал людей за горло, но двери… в щели мелькнуло чьё-то лицо — бородатое и испуганное. Встретилось со мной взглядом и исчезло. Справа, в доме с резным коньком, дверь приоткрылась чуть шире — увидел старуху, которая смотрела на меня и что-то шептала.

Я шёл сквозь коридор невидимых взглядов, перемазанный вонючим маслом, и не чувствовал себя героем — скорее работягой, который закончил тяжёлую и грязную смену.

Впереди показалась площадь.

Черныш стоял у коновязи, опустив голову. Масло на боках потускнело, смешавшись с инеем, но он жив и цел.

Услышав шаги, конь вскинул голову и фыркнул, выпуская облака пара — узнал меня даже под слоем алхимической дряни. Подошёл к нему, положил ладонь на шею.

— Мы в порядке, — шепнул ему.

Конь ткнулся губами в плечо, оставив влажный след на куртке.

Я отлепился от коня и похромал к дому Вальдара.

Поднял кулак и стукнул в дверь — за дверью послышалась возня, тяжёлое шарканье, скрежет отодвигаемой лавки. Лязгнул засов.

Дверь распахнулась, и на меня пахнуло теплом, запахом трав и жилого дома.

В проёме стоял Ульф — перемазанный жёлтым маслом, с глазами, полными слёз.

Увидев меня, тот издал звук, похожий на всхлип, и, забыв про осторожность, сгрёб меня в охапку.

— Кай! — заревел мне в ухо, чуть не сломав мне рёбра. — Кай пришёл! Кай целый! Ульф боялся!

— Тише, тише, медведь… — прохрипел, похлопывая по спине. — Задушишь…

Он отпустил меня, шмыгая носом, и отступил, пропуская внутрь. Я перешагнул порог — ноги подкосились, и я буквально рухнул на лавку, выронив кувалду. Железо звякнуло об пол.

Ульф тут же захлопнул дверь и задвинул засов. Я откинул голову на бревенчатую стену и закрыл глаза.

Темнота, тепло, тишина. Я дома, ну или в том месте, которое сейчас заменяло дом.

Осталось дождаться Брока.

Лежал на лавке, глядя в потолок, где в густой тени прятались пучки сушёных трав. Овчина колола шею, но это было даже приятно.

Системное окно мигнуло на периферии зрения:

[Нейротоксин: 34 % (↓)]

В доме было тихо.

Ульф сидел на полу, скрестив ноги по-турецки. В руках мелькал маленький ножик — он строгал какую-то деревяшку, превращая её в подобие ложки. Заметил, что парень делал это уже не один раз — видимо, это одно из его увлечений. Мелькнула мысль, что можно это как-то использовать в будущем. Улыбался, глядя на него — может, будет строгать ручки для для молотков? Стружка падала на пол завитками. Великан тихо гудел себе под нос — без мелодии, вибрировал на одной ноте, как большой шмель.

— Ульф делает ложку, — пробормотал он, заметив мой взгляд. — Для каши.

— Хорошая ложка, — отозвался я, голосом как у простуженного. — Глубокая.

Ульф улыбнулся и продолжил работу.

Я прикрыл глаза, проваливаясь в дрёму.

'Сколько прошло? — лениво ворочалась мысль.

Холм рядом — они должны были вернуться быстрее. Тревога кольнула под ложечкой.

Брок — опытный чёрт и хитрый как лис — с ним ничего не должно случиться. Не с ним.

Стук. Глаза распахнулись. Стук повторился — три тяжёлых, глухих удара.

Ульф выронил деревяшку и замер, глядя на дверь расширенными глазами.

— Кто там? — спросил он дрожащим голосом.

За дверью повисла пауза, потом раздался голос — знакомый, но чужой.

— Я это. Открывай.

Голос Брока звучал плоско и сухо.

Я сел на лавке.

— Открывай, Ульф.

Великан послушно, хоть и с опаской, отодвинул тяжёлую лавку, которой подпёрли дверь. Лязгнул засов.

Дверь распахнулась, впуская клуб холодного тумана — на пороге стоял Брок. Левая рука прижата к правому боку, пальцы в чем-то тёмном и липком. Лицо серое, осунувшееся, усы слиплись от пота и грязи. Взгляд загнанного волка, который только что перегрыз кому-то глотку.

Рядом с ним стоял подросток. Сразу понял — это Алекс. Рыжие волосы, мокрые и слипшиеся, торчали во все стороны. Лицо бледное. Он был худым — куртка висела мешком. Пацан смотрел перед собой, но не видел ни меня, ни Ульфа, ни комнаты — взгляд направлен в пустоту или сквозь стены. Так смотрят люди, которых вытащили из-под завалов спустя трое суток — тело здесь, а разум ещё в темноте.

Брок грубо подтолкнул парня в спину.

— Заходи. Живее.

Они ввалились в дом. Брок