Стародум. Книга 2 - Алексей Дроздовский

— Неисповедимы пути господни, — задумчиво произносит Стихарь.

— Я поблизости жил. Так что мы с вами соседи.

— Ты из домов у дороги?

— Нет, я тоже из этого сгоревшего дома.

— Как это? — задумчиво произносит Стихарь, сдвинув брови.

— Очень просто. Вы жили в сгоревшем доме, а я в подвале этого дома. Целых два года, с десяти до двенадцати лет.

Никодим кожей ощущает, как меняется взгляд Стихаря. Сначала в нём читается недоумение, потом лёгкое подозрение, а уже в самом конце удивлённое осознание. Только сейчас он увидел в Никодиме того мальчишку, которого держал в подвале. Которого жестоко избивал и истязал. Того мальчишку, который навсегда оставил ему след на голове в виде проломленного черепа.

Он даже не подозревал, что они однажды встретятся вновь.

В этот момент Никодиму стало очень хорошо. Приятное тепло разлилось по всему телу. Внезапно он стал очень счастливым, довольным, радостным. Улыбка сама по себе натянулась на его губах. Настроение поднялось в одно мгновение.

Пусть смотрит.

Пусть увидит в нём сильного человека, а себя осознает слабым.

Стихарь всегда был тем, кто умеет сохранить лицо, выглядеть всезнающим и уверенным в себе. Это был человек-скала, которого невозможно пошатнуть. Но сейчас, глядя в эти растерянные глаза, рушится тот образ, который он так упорно выстраивал.

Однако потрясение прошло так же быстро, как и появилось. Как бы сильно Никодим ни повлиял на него, он мгновенно взял себя в руки. Миг, и на его лице снова непроницаемая маска силы. Но это лишь видимость: даже мимолётного замешательства хватило, чтобы выдать его испуг. Стихарь может и дальше притворяться спокойным сколько хочет, но Никодим в это уже не поверит.

— Борька, — произносит Стихарь. — Даже не думал, что встречу тебя…

— Я — больше не Борька, — шипит парень, поднимаясь на ноги. — Я теперь Никодим.

— Что? С каких пор?

— Мы обменялись именами.

— Вот как? — на лице Стихаря снова мелькает удивление. — С тем, вторым парнишкой?

— Нам хотелось оставить что-то на память друг о друге, прежде, чем наши дороги разойдутся.

Крестьяне за столом замерли без движения. Они молчат и следят за диалогом между попом и гостем их деревни. Пытаются понять, о чём вообще речь, и откуда они друг друга знают. Ничего, совсем скоро Никодим всё им расскажет. Они все узнают, что скрывается под личиной праведности Стихаря.

— Да-а, изумил ты меня. Я бы даже сказал, поразил. Только посмотри на себя! Такой взрослый… сильный… а лицо какое мужественное!

— Представь себе, если не сидеть в подвале, то и выглядеть не будешь как смерть.

— Ну да… ну да…

— Если ты думаешь, что я тебя ошарашил своим появлением, то представь себе мою растерянность, когда я спустился в подвал Новгородского дома несколько недель назад, и не увидел там твоего трупа. Вот, где было настоящее чудо!

Стихарь, сам того не сознавая, поднимает руку к голове и ощупывает верхнюю часть лба, изуродованную куском глины.

— Как ты выжил? — спрашивает Никодим. — Объясни мне, больной ты ублюдок… ни один нормальный человек не пережил бы такой удар.

В ответ на оскорбление, Стихарь лишь делает смиренное лицо.

— Господь посчитал, что мой путь ещё не окончен.

— Ты не имеешь к нему никакого отношения. Если кто и помог тебе, то сам Люцифер. Ни одно существо сверху не подало бы тебе руки.

— Может и так, а может и нет. А может в тебе просто не оказалось достаточно силы.

— Я так не считаю. Тем ударом я мог бы свалить носорога…

— Кого?

— Животное такое, с крепким лбом. В книжке прочитал.

— Ты ещё и читать умеешь?

— Умею. Ты выжил не потому, что Господь решил, что твой путь не окончен. Ты выжил потому, что ты — таракан. Жук, мошка, глист. От мелких, паскудных гадов всегда тяжело избавиться, вот и ты не подох. На таких нужно средство покрепче.

— Ты для этого сюда пришёл? — спрашивает Стихарь. — Чтобы бранить меня на глазах у друзей?

— Нет. Я хотел, чтобы ты увидел, что все твои попытки сломать меня провалились. Посмотри на меня…

Никодим поднимается на ноги и крутится вокруг своей оси, чтобы позволить Стихарю рассмотреть его со всех сторон. Чёрт, какое же у него прекрасное настроение! Как давно он мечтал оказаться перед мучителем, и это произошло. Никодим не смог бы перестать улыбаться, даже если бы захотел.

В прошлую их встречу у них были совсем другие отношения: Никодим в роли пленника, Стихарь в роли пленителя. Сейчас же Никодим свободный, сильный, непоколебимый, а Стихарь жалкий и убогий.

— … у меня есть дом, близкие люди, мечты и планы. Ничего из этого ты не смог у меня отнять. Вот, что я хотел тебе сказать. Посмотри на меня и узри крах всех твоих планов по разрушению человека. И знаешь, что?

Стихарь, слушающий его тираду с каменным выражением лица, вопросительно поднимает одну бровь.

— Я хочу услышать, как ты лаешь.

— Серьёзно? — спрашивает мужчина.

— Ещё как! — подтверждает Никодим. — Внутри всё горит как хочется увидеть тебя ползающим на четвереньках. Ты будешь гавкать, а мы — смеяться. Думаю, мы все сегодня здорово повеселимся!

Слева и справа от Никодима сидят десятки крестьян, боящихся произнести хоть слово. Они ещё не понимают, в чём суть перепалки, но сейчас узнают. Настало время разоблачить их пророка, разбить вдребезги репутацию, которую Стихарь выстраивал в Тишае.

— Люди добрые, — произносит Никодим. — Человек перед вами два года держал меня взаперти, избивал, кормил объедками и запрещал ходить прямо. Я всегда должен был передвигаться на четвереньках и лаять, чтобы не получить очередную порцию ударов. Вам казалось, что перед вами слуга Господа, но это на самом деле — самый мелкий из пособников дьявола. В нём нет ни одного качества, которому следует быть в христианине. Он может быть попом только там, где чтят убийства и насилие. Так что, уж извините, но вам придётся найти нового учителя Слова. Этот приведёт вас совсем не туда, куда вы хотите.

Окружающие люди молчат, никто не отвечает, но Никодим на разговор и не рассчитывал: уж слишком большое влияние Стихарь получил в Тишае, чтобы люди так быстро отвернулись от своего священника.

— Время пришло, — произносит Никодим. — Пора бы уже тебе полаять.