Фантастика 2026-91 - Люцида Аквила

Глава 30. Интересная встреча. Часть первая

Сон Люциана закончился спокойно. Утренние сборы подошли к концу, и ученики клана Луны начали выползать из комнат, поэтому Каю и Элеоноре пришлось разойтись. За время прогулки они так и не придумали, как ей попасть в Темные глубины, но договорились поразмышлять над этим после. Кай был настроен решительно, и, наблюдая за этим, Люциан невольно задумался: если они все-таки поедут туда вместе, сможет ли он узнать, почему исчез клан Ночи? Эта мысль вдохновила его. Никому за двести лет не удалось выяснить, что случилось в клане Ночи, и, если у Люциана получится выведать хоть что-то, – это станет чудом. Конечно, существовала вероятность, что его сны были лишь выдумкой, но после знакомства с Морионом Люциан все меньше относился к этому как к фантазии.

«Что, если сны даны мне для того, чтобы узнать правду о клане Ночи? – подумал он, когда ранним утром открыл глаза. Владыка Луны воззрился на кроны деревьев, закрывавшие небо. – Что если такие сны видел не только я, но и все предшествующие мне владыки? Почему я никогда не задумывался о том, что они могут быть особой духовной связью поколений?»

С этими мыслями Люциан встал и отведал завтрак, а когда забирался в седло, его внезапно осенило. «Могу ли я быть реинкарнацией Элеоноры?» Он мысленно ахнул, и едва не выскользнул из стремени.

Эриас к тому времени уже с десяток раз спросил, в порядке ли он, и, когда друг чуть не свалился с аргха, обеспокоенно повторил вопрос. Люциан снова отмахнулся, пробормотал: «Все нормально, просто задумался», как отвечал все утро, что точно не было нормальным.

Люциана настолько потрясла мысль о реинкарнации, что он ушел в себя и выпал из реальности на целый день. Хотя у них с Элеонорой был одинаковый цвет волос, кожи и глаз, он ни разу не задумывался о перерождении до этого дня. Если Элеонора в конечном итоге поедет с Каем, не исчезнет ли она, как и клан Ночи? Что если она умерла там, а спустя двести лет ее душа переродилась в новом теле? Нередко случалось, чтобы реинкарнировавшие вспоминали моменты из прошлой жизни, но в случае Люциана многое не давалопокоя.

Почему он видел только линию жизни Элеоноры и Кая? Почему не знал о ее детстве и как она жила, когда не общалась с темным принцем? Почему все ограничивалось только Каем? Это не сильно походило на воспоминания реинкарнировавшего. «Хотя откуда мне знать? Сетх – реинкарнировавший, и он рассказывал, что воспоминания никогда не бывают полными, сохраняются лишь самый яркие и важные события. Что если Кай и был самым ярким и важным для Элеоноры?» Однако ответить на вопрос Люциан не мог: он не разделял чувств девушки и часто не понимал их.

Мысль, что он мог быть реинкарнацией чужой души, оказалась неприятной – все равно что лишиться собственной личности. У Люциана резко испортилось настроение. Он не знал, что и думать. Проблема была не только в ограниченности его воспоминаний, но и в том, почему он наблюдал за происходящим как посторонний, а не как настоящая Элеонора? Ведь если его душа принадлежала этой девушке, разве он не должен видеть сны от ее лица, а не от своего? Разве не должен любить Кая так же, как она? Однако Люциан ничего не чувствовал к темному принцу. Более того, он не понимал, как к нему вообще можно хоть что-то чувствовать.

Владыка Луны не собирался выбираться из дебрей собственных мыслей до конца дня, но одно событие порушило его планы. Их небольшой отряд наткнулся на других заклинателей. К тому времени на мир опустились вечерние сумерки, и товарищи Люциана вовсю обсуждали, что приготовят на ужин, когда внезапно почувствовали чужое присутствие. Пройдя немного через лес, они увидели четырех мужчин, которые, держа в руках по мечу, поднялись с земли, чтобы встретить непрошеных гостей. Позади них горел костер, рядом с которым лежало неразделанное мясо, а чуть поодаль стояла крытая телега, запряженная двумя лошадьми. Эти люди не были похожи на адептов одного из четырех кланов, и Люциан сделал вывод, что они либо покинули дом, либо… у них его никогда не было.

– Вы темные маги?! – ахнул Абрам, останавливая своего аргха.

Незнакомцы в своих душах хранили тьму, и каждый из отряда Люциана заметил это. Это удивило их. Девятнадцать лет они практически не встречали темных магов, а теперь встретили сразу несколько.

– А вы светлые, – сухо констатировал один из мужчин. Оценив ситуацию, он убрал меч в ножны и подал жест товарищам сделать то же самое.

Морион спустился с меча на землю.

– Не все здесь светлые.

Темные маги уставились на Мориона, от которого веяло таким самодовольством, что становилось душно.

– Вы темные, но не бессмертные, – продолжил он, подходя к новым знакомым с таким видом, будто решил посмотреть на животных в зверинце. – Судя по манере держать меч и стойке, вы обучались у прошлых адептов. Интересно. – Он взглянул в лицо главаря. – Значит, клан исчез, но наследие не вымерло?

– Говорите так самовлюбленно, будто сильно отличаетесь от нас.

– В отличие от вас, я обучался в клане Ночи, когда он еще существовал.

Темные маги разом ахнули.

– Что?

– Вы бессмертный? – уточнил один из них.

Морион в ответ лишь нагло усмехнулся и, развернувшись, направился к своему отряду светлых магов.

– Прошу простить его дерзость, – мягко произнес Люциан, выбравшись из седла. – Да, это бессмертный из клана Ночи, его имя Морион. Меня зовут Люциан Мун, а это Абрам, Сетх и Эриас Мун. Мы как раз искали место для ночлега, вы не будете против приютить нас у себя? Так будет безопаснее и надежнее для всех. Еда у нас своя, и мы не станем теснить вас. К тому же нам за радость пообщаться с заклинателями темного пути, нынче вас почти не встретишь.

Полуночники переглянулись друг с другом, словно мысленно обсуждали возможность этого.

Их главарь внимательно посмотрел на Люциана и сказал:

– Мы не возражаем. Насчет еды можете не переживать, как видите, мы забили шестиглазого оленя, которого вчетвером точно не съедим. Если вы не против помочь в свежевании и обжарке, мы с радостью разделим мясо. Мое имя Онир, а это Лейхи, Хайден и Флайт.

Заклинатели поприветствовали друг друга, сменив гнев на милость. Сначала все вели себя настороженно, но, пока готовили ужин, притерлись и стали терпимее. Даже