Мусорщик с Терры 2 - Владимир Анатольевич Тимофеев

Любопытная, прямо скажу, привилегия.

Сидя на «электрическом» стуле, я мог спокойно рассматривать окружающих, насвистывать под нос фривольный мотивчик, раздевать взглядом дам и не нести за это вообще никакой ответственности.

Нет, ни Абдул, ни судьи, ни визири, ни стражники, ни даже Зайнаб и Рувайда какого-то интереса не вызывали. А вот тихонечко отошедшая к двери Латифа, наоборот — очень даже. Она тоже, как я, только исподволь, рассматривала тех, кто собрался в зале, и в какой-то момент наши взгляды пересеклись…

Совсем ненадолго, секунды на три, на четыре…

Но для меня этого оказалось достаточно…

— Уважаемые кади! Я полагаю, в наш суд над наёмником «Тахо» следует внести изменения, — продолжил новый глава государства (правда, пока ещё не утверждённый Большим Диваном), когда минута молчания по умершему предшественнику завершилась.

— Вы правы, великий! — приложил к груди руку старший судейский. — Нам следует изменить обвинительные формулировки. Поэтому теперь подсудимый обвиняется не в покушении на убийство, а в умышленном убийстве вашего брата эмира Дауда.

— И в свершившемся факте антигосударственного террора против эмира и народа Аль-Саны, — поддакнул его помощник.

— Приговор по такому делу, согласно закону, исполняется незамедлительно, без права обжалования и амнистии, — уточнил старший кади…

Всё это, видимо, должно было воздействовать на мою психику, да только вот хрен им!

Линию на отказ от любых обвинений я продолжил с упорством маньяка. И результат сказался незамедлительно.

— Стража! Приведите сюда называющую себя Таирой Мартинес, — приказал главный судья, получив кивок от Абдула.

Нашу с Молли подругу привели в зал через пару минут. Вид у неё был… неважнецкий. Осунувшаяся, усталая, явно не выспавшаяся и в то же время со странным блеском в глазах.

«Её накачали спецпрепратом. Но только не как тебя, а по-настоящему, — подтвердил мои подозрения Гарти. — Сейчас она будет свидетельствовать против нас и себя».

Так и случилось.

Таира отвечала на все вопросы, как заторможенная. Она согласилась со всеми предъявленными обвинениями и указала на меня, как на одного из участников заговора против короны. Плюс призналась, что возглавляла «банду наёмников» из корпорации «Тахо сиенса» и что нашей целью было не дать эмиру Дауду заключить соглашение с корпорациями «Родман бразерс» и «Ди Анцо миньере». А если этого не получится, то устранить эмира физически и запугать всех возможных преемников, что если они станут упрямствовать, с ними произойдёт то же самое…

Как по мне, чушь собачья, шитая белыми нитками и настолько бредовая, что поверить в неё мог только клинический идиот.

Тем не менее, эту чушь, сказал Гарти, стали снова транслировать по всепланетной информационной сети.

Оно и понятно. Признание обвиняемой во всех грехах, причём, добровольное и публичное — отличный повод для пересмотра любых соглашений, как письменных, так и устных, и неявная легитимация власти нового государя… Кстати, судя по поведению шейхи Зайнаб, с Абдулом по поводу разделения полномочий они уже сговорились. Надолго ли, неизвестно, но прямо сейчас будущая мать ещё не рождённого сына эмира Дауда поддерживала новоявленного властелина Аль-Саны по полной.

Вникать, впрочем, в их отношения я не собирался. Сегодня мне требовалось другое. Кровь и́з носу, мне нужен был приговор. Обязательно смертный. И чтобы, как обещал старший кади, его привели в исполнение незамедлительно. Прямо здесь и сейчас. В отношении меня и Таиры. Таиры — в первую очередь.

За судьями не заржавело. Они сделали именно то, чего я как раз дожидался.

— Волей Аллаха милостивого и справедливого и по закону священной Аль-Саны суд приговаривает Кевина О’Хару и Таиру Мартинес к смертной казни через энергосиловую деструкцию. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, — возвестил старший кади. — И по древней традиции… — он глубоко поклонился сначала Абдулу, затем «чуть попроще» Зайнаб, — право исполнить вынесенный приговор предоставляется ближайшим родственникам потерпевших. А если они откажутся…

— Они не откажутся, — негромко проговорил шейх Абдул, взглянув на меня.

— Они не откажутся, — мстительно усмехнулась Зайнаб, глядя на безучастную ко всему сеньориту Мартинес.

«Гарти, ты как?»

«Готов».

«Отлично!»

Сразу четверо стражников занялись сперва мной, а после Таирой. Освободили нам стянутые за спиной руки и приковали их силовыми наручниками к подлокотникам. А затем зафиксировали и ноги, прижав их аналогичными энергооковами к кресельным ножкам. Типа, чтоб мы и не думали дёргаться, когда нас станут «деструктурировать».

Сопротивляться я не пытался. Опоённая медикаментозной дрянью Таира — тем более.

Высокородные палачи встали напротив нас, за специальными пультами, установленными метрах в десяти от наших «электрических кресел».

— Аллах-Аш-Шахид! — вздел руки кади, и в то же мгновение Абдул и Зайнаб потянули на себя управляющие рычаги…

Глава 24

Отвисшая челюсть врага — зрелище, безусловно, приятное. А уж если этих челюстей много, то приятнее на порядок.

Техника, предназначенная для узаконенного убийства, сработала так, как надо. С одним уточнением: как надо мне, а не им — Абдулу, Зайнаб, судьям, охране, гостям…

Силовые оковы на мне Гарти открыл играючи. Он же отключил и энерголезвия, которые должны были искромсать меня и Таиру. Но чтобы энергия «электрических стульев» не пропадала зазря, искин почти всю её отправил на формирование защитного купола вокруг безвольно сидящей на своём стуле сеньориты Мартинес. Освобождать её от кандалов и наручников я пока запретил. На всякий пожарный. Вдруг дёрнется, попытается встать, убежать, попадёт под воздействие силового купола…

Собственно, из-за неё я и тянул до последнего, до того мига, когда нас начнут казнить и врубят «энергодеструкторы». Мне требовалась свобода манёвра. Отвлекаться во время боя на напичканную препаратами розоволосую означало терять инициативу. А так, пока наша спутница «в домике» и энергия купола не иссякла, мы с Молли могли творить что угодно.

Последняя, кстати, опередила меня на пару мгновений. Пока я вскакивал на́ ноги и выхватывал бластер с игольником, моя подруга, скрывающаяся под маской «Латифы», уже открыла стрельбу. Спустя пять секунд четверо стражников, оказавшихся самыми нерасторопными, благополучно «переместились» в категорию трупов. Ещё четверо, получив по иголке в конечность или по лучевому импульсу в ту же часть тела, предпочли притвориться тяжелоранеными и в дальнейшем сражении не участвовали.

По судьям, визирям, наместникам, если они не пробовали хвататься за «пушки», мы не стреляли. По Зайнаб и Абдулу — тоже. Эти двое были пока нужны нам живыми.

Сбежать из Зала правосудия никто не мог. Мой подселенец заблокировал все двери-ворота. Неправедное судилище, словно по волшебству, превратилось в ловушку для судей.

Эффект