ЭнергоМорф II. Защитник. Том I - Максим Балашов

стране. Возвращаться он не собирается. А международная шумиха ни к чему, — Бенедикт Варфоломеевич отодвинул пальцем край пиджака, поправил цепочку часов с таким видом, будто решал судьбы мира. — Из общего розыска удалить. Не будем привлекать лишнего внимания. Искать только по проверенным каналам. И личными силами. Правоохранителей привлекать разрешаю, но только наших, купленных. Информация не должна уходить на сторону. Ты так и не ответил: почему мы тут? — с нажимом, повторно спросил большой начальник.

В голосе прорезалась звонкая сталь, настолько опасная, что Газ невольно выпрямился! Насколько позволяли его габариты и низкий подвальный потолок. «Купленные» мусора, видимо, сегодня спали спокойно. В отличие от всех остальных.

— Так здесь последнее место, где они останавливались! — выпалил Газ, чувствуя, как с глотки спадает ледяная гиря. — По камерам «безопасного города» удалось вычислить маршрут движения. Из Зари выехали на новеньком мерседесе. Спустя пару часов полированный мерс превысил скорость, двигаясь из села Шемышейка в данном направлении. Пошуршав по системам видеонаблюдения частного посёлка, нам стало точно известно: заезжали в имение сменить машину. Кстати, Мерин в хлам! Кусок металлолома, который даже на запчасти стыдно продавать. Как они вообще на нём доехали? А вот что случилось с машиной и почему сменили маршрут в противоположную от Нижнего Новгорода сторону… неизвестно. Ведь от Зари до развилки на Нижний буквально десяток километров. Для чего понадобился крюк в лишнюю сотню, нам не понятно. Единственная рабочая версия: заезжали за деньгами. Но учитывая, что со счетов Карцева старшего утекла как минимум четверть миллиарда зелени, мы эту версию отбрасываем как неблагонадёжную.

Газ замолчал. Четверть миллиарда. Он попытался представить эту сумму в купюрах, но мозг, привыкший оперировать количеством патронов и трупов, вежливо отказался, выдал синее «окно смерти» прямо в воображении. Поэтому он просто уставился в пол, ожидая приговора. Или нового задания. По сути, для него это были синонимы.

Взвесив все полученные данные, (каждое слово Газа легло на воображаемые весы с точностью аптекарских гирь), Бенедикт Варфоломеевич сразу понял, почему Крас двигался именно этим маршрутом.

— Он лечиться ездил, — голос большого начальника прозвучал с той снисходительной интонацией, какой взрослые описывают глупые проделки детей, только вместо разбитой вазы здесь фигурировали трупы и четверть миллиарда. — Похоже, Игорёк его всё-таки потрепал. Недалеко отсюда есть место силы, там он зализывал раны. Машину, скорее всего, разбили, потому что сильно торопились на ночной дороге. Это уже не важно. В доме обнаружили странности?

Бенедикт Варфоломеевич поправил на носу тонированные очки. Жест, за которым скрывалось не просто любопытство, а профессиональное чутьё хищника, учуявшего не просто добычу, а нечто из ряда вон. «Место силы» в его устах прозвучало так, будто речь шла о круглосуточном спа-салоне с услугами реаниматолога на выезде.

— Есть кое-что. Пойдёмте, покажу, — сказал Газ и поманил собеседника рукой, напоминающей кузнечную кувалду с пальцами.

Двое разумных проследовали на крытый навесом паркинг к раздолбанному автомобилю. Утренний свет с трудом пробивался сквозь поликарбонатные листы навеса, отчего вся сцена напоминала операционную под открытым небом. Немецкий конь явно умер на стоянке загородного дома. Причём смерть наступила мучительная, с хрипом и конвульсиями железа, стуком двигателя и развороченной трансмиссией. Под капотом красовалась огромная лужа машинного масла, растёкшаяся маслянистой чернотой, словно рана, из которой вытекло всё до последней капли. Некогда представительский автомобиль превратился в груду металлолома. На кузове просто живого места не осталось, каждая панель несла отметины того дикого замеса, какой обычно случается, когда водитель пытается выиграть гонку у собственной смерти. И, кажется, проигрывает с треском.

Вокруг машины суетились эксперты в синих бахилах, снующие туда-сюда с видом прилежных муравьёв, обнаруживших банку варенья. У багажника лежала пара закрытых мешков для трупов. Явно не пустых, форма содержимого не оставляла сомнений: внутри покоилось то, что ещё недавно дышало, пило, возможно, даже строило планы на будущее. Теперь планы отменялись, а будущее сокращалось до размеров полиэтиленового пакета.

— Сэр, в общем, тут такое дело, — Газ понизил голос до шёпота, хотя вокруг и без того никого не было, кроме платных специалистов, которым плевать на секреты, им плевать вообще на всё, кроме бонусов. — В машине обнаружено пять свежих образцов ДНК. Скорее всего, это Василий, Кравцов, его родители и сам Юрий Борисович. Мы вытащили из дома охранника, работавшего в тот день, но добиться ничего не получилось. По его словам, хозяин приехал развлекаться с молодой пассией, затем она уехала на такси. А личный охранник Карцева уволил мужика, сказав, что Ю. Б. скоро станет фигурантом уголовного дела. При нём никто из пары вышеперечисленных периметр не покидал. Записи камер стёрты! Чисто, как слеза банкира на отчётном собрании. Судя по следам крови, найденным в подвале, там и окончили свои последние дни Карцев с охраной. Но не это самое интересное. Вот посмотрите.

Газ подвёл своего начальника к багажнику автомобиля. Каждый шаг отдавался тяжёлым топотом, от которого, казалось, дребезжали стёкла в ближайших окнах. Затем медведь приподнял крышку и откинул неприметное покрывало — дешёвую тряпку, какую используют для укрытия стройматериалов или трупов в дешёвых детективах.

Под покрывалом блестели металлом на солнце две гамы.

Увидев иномирные артефакты, Бенедикт Варфоломеевич просиял. Широкая улыбка растянула его узкие губы, обнажив белые зубы. Такая искренняя радость появляется на лицах коллекционеров, нашедших пропавшую картину, или киллеров, получивших щедрый аванс. А иногда и то и другое одновременно. Глаза за тонированными стёклами очков зажглись хищным блеском, а цепочка карманных часов звякнула, когда мужчина невольно качнулся вперёд.

— Ох, надо же, — тихо, с присвистом произнёс он, разглядывая находку. Интонация напоминала ту, какой взрослые рассматривают особенно удачную ёлочную игрушку. Только игрушка эта стоила дороже, чем весь посёлок вместе взятый, и весила соответствующе. — Ай да Кравцов, ай да менеджер, ай да дурачёк…

В голосе Бенедикта смешались восхищение и предвкушение той долгой, кровавой и чрезвычайно занимательной охоты, которую он только что себе мысленно спланировал. Газ тем временем стоял молча и чувствовал, что сейчас начнётся самое неприятное в его работе: объяснения. Потому что улыбка большого начальника — штука опаснее, чем автоматная очередь в спину. От неё не увернёшься.

— Когда один из экспертов попытался до них дотронуться, его сильно ударило током, — голос Газа звучал с оттенком того неподдельного уважения, какое здоровенный головорез испытывает только перед вещами, способными отправить его в нокаут без единого удара. — Затем мы пробовали взять их в перчатках, другими инструментами, какие не проводят ток. Результат каждый раз оказывался