Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Леонидович Орлов

крикнул он уже из безопасной зоны, затем аккуратно прикрыл створку, налёг на неё для верности и обернулся ко мне. — Что-то Потапыч в последнее время не в духе, братан. Как с цепи сорвался.

А вот это любопытно. Надо будет потом поговорить с Машей и узнать, что у них там с фамильяром происходит. Ну а заодно проверить парочку теорий, которые у меня возникли, после общения с Себастьяна.

Но это чуть позже. Я снова посмотрел на Карину.

— Это ведь не всё?

— Нет… — покачала головой Карина. — Сегодня утром, через пару часов после ухода Кривого, ко мне наведался Щербатый.

— Один?

— Ага. Вежливый такой, мягкий, спросил, могу ли я уделить ему пять минут. Я уделила. Он сел у окна, налил себе выпить, и неожиданно сказал, что не одобряет того, как Кривой решает вопросы. Что мадам Розу он уважал и продолжает уважать, поэтому не хочет, чтобы её наследие развалилось. Что мне в ближайшее время понадобится крепкое плечо. И что он может это плечо предоставить, если что.

Я хмыкнул.

— А цену за это крепкое плечо озвучил?

— Озвучил. Сказал, что половины доходов ему более чем достаточно.

Кто бы сомневался.

Красиво работают, ничего не скажешь. Один заходит и ломает через колено, а второй на следующее же утро присаживается рядом, наливает выпить и предлагает то же самое, только за половину прибыли. И на фоне предложения Кривого это уже звучит не как наглый отжим, а как спасательный круг, за которой надо хвататься обеими руками, пока благодетель не передумал.

Классика.

Я только одного не понимаю — куда они так спешили? Подождали бы пару дней, дали бы Карине дойти до точки самой. К концу недели она бы согласилась на что угодно, лишь бы всё это закончилось. Но нет, они решили форсировать события.

И я, кажется, даже понимаю почему. Наверняка испугались, что кто-то другой может подхватить прибыльный бизнес. К примеру, тот же Гнедич, который уже давно облизывался на владения мадам Розы. К слову, даже странно, что он до сих пор не появился. Наверное пока занят Громобоем, Мирой, да и в целом приведением города и собственной резиденции в порядок.

Я снова посмотрел на Карину. Она терпеливо ждала моего решения. Лицо спокойное, ни намёка на страх или панику, только пальцы слегка подрагивали. Хорошо держалась.

Но что было делать в этой ситуации? Вопрос непростой.

Допустим, отвадил бы я Кривого и Щербатого от «Источников». И что дальше? Эта парочка точно затаила бы обиду и при первой же возможности начала бы мстить. Я и так своей лавкой и страховками обрезал им заметный кусок дохода, и они пока терпели, но насколько их хватит, я не знал.

И уж тем более не хотелось ссориться с ними перед самым отъездом. Глупо поругаться с главными авторитетами города и тут же свалить на несколько недель, оставив своих под ударом.

Так что же делать с заведением? Забрать себе? Так себе идея, у меня и так дел по горло, а тут хозяйство, которое большого внимания.

С другой стороны, бордель в нашем городе это не просто бордель. Это место, через которое проходят все: купцы, ходоки, гвардейцы, проезжие маги, бывшие наёмники, бывшие приказчики, кто угодно. Та же Лисичка собирает свои слухи в основном там. Закрыть это всё означает добровольно отказаться от половины собственного информационного поля, что для парня в моём положении, мягко говоря, недальновидно.

Плюс, разумеется, деньги. Хорошие, постоянные, текущие тоненькой струйкой каждый день. Какие бы планы я ни строил на торговый дом, на лавку и на лекарни, лишних монет у меня сейчас нет, а тут готовая ежедневная подушка, и от неё отказываться, прости господи, попросту глупо.

Ну и девочки, конечно. Если оставить их без защиты, то совсем скоро их жизнь станет намного хуже. Роза тоже не была образцом хорошего работодателя, но Кривой с Щербатым это совершенно другой уровень. Уверен, что уже через пол года некогда элитное заведение превратится в дешёвый бордель, в котором не останется ни капли прежнего лоска.

Поэтому решение в голове постепенно сформировывалось. Осталось только поговорить с этой парочкой и… убедить Карину в том, что моё предложение, которое я затем сделаю, для неё наиболее выгодное.

Я отлепился от косяка, прошёл к столу, налил себе из чайника остатки уже совсем холодного чая и в три глотка допил. В горле от пыли двора всё ещё першило, но стало чуть бодрее. Я повернулся к Карине.

— Значит, так, Карина. Давай по порядку. Первым делом отправь посыльного к Кривому и второго к Щербатому, пусть передадут на словах, что я жду их обоих в «Источниках» через час. Если будут пытаться через посыльного что-то уточнять, торговаться или назначать другое время, ответ один: через час, в «Источниках», у хозяйки наверху. Дальше мы с Сизым и Игнатом одеваемся и идём туда вместе с тобой. Тут всё понятно?

Девушка вытянулась по стойке смирно и уверенно кивнула.

— Да, господин Морн.

Карина едва заметно выдохнула.

— Игнат, спускайся вниз и найди Лисичку. Передай ей, чтобы через час тоже была в «Источниках».

Игнат развернулся и вышел. Сизый тут же сообразил, что без него уходить нельзя, очнулся от созерцания ларца и важно зашагал следом, попутно одарив Себастьяна на прощание ещё одним недоверчивым взглядом.

Дверь за ними закрылась, и я тут же обратился к Карине.

— Думаю, мы решим твой вопрос. Но мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.

Я стянул через голову старую рубаху, бросил её на спинку стула и потянулся за свежей. Только вот натянуть её не успел — за спиной зашуршало соскользнувшее с плеч и осевшее у щиколоток платье. Знакомый звук.

Я обернулся.

Карина стояла посреди комнаты в одних чулках. Платье лежало вокруг её щиколоток — она даже не переступила через него, словно специально оставила, чтобы я увидел, как она шагнула из своей оболочки. Стояла прямо, плечи развёрнуты, руки опущены вдоль тела. Не прикрывалась, не отводила взгляд и не играла в стеснение. Просто смотрела на меня в упор и ждала хоть какой-то реакции.

Я скользнул по ней глазами и поймал себя на том, что секунду просто смотрю. Не как мужик на девушку из борделя, а как тренер на спортсменку перед стартом — оцениваю, что у меня перед глазами. И сразу понял, почему «Источники» приносили столько, сколько приносили.

Тело у неё было то, ради которого мужики оставляли