Космос.Today III - Евгений Адгурович Капба

Мы говорили на рефаимском, я свободно понимал собеседника. Действительно — Система могла приносить пользу, тут не поспоришь… Язык я выучил всерьез. Но я и так бы его выучил, без железных штук в моей башке.

— Да, это мы сбежали из плена, я и опцион Рогов, — его взгляд я выдержал. — Сейчас нам удалось благодаря вашей помощи найти и освободить семнадцать наших товарищей. Судьба еще нескольких неизвестна. Моя цель на переговорах — вытащить легионеров, или, по крайней мере, узнать что с ними. Это помимо всего прочего.

— А моя цель — забрать себе всех рефаим, — сообщил седой эльф. — Вы должны гарантировать, что не арестуете никого из них. Мы разберемся сами, — в его голосе звякнул металл. — Это касается и Махай Танура. Он нужен мне. Я поступлю с ним по собственному усмотрению.

Молодой Ученый — вот что обозначало произнесенное имя. Как и все рефаимские имена собственные, оно было говорящее и временное. Лохолона Антитра — Старый Вождь — до местного апокалипсиса тоже наверняка звался по-другому. Кто это — Махай Танура? Я задумался, а потом увидел, что Стрела делает страшные глаза. Твою мать! Да неужели? Это что — тот тип, из-за которого все началось? Он восстановил Систему? Ларсен говорила, что вроде как личности ей известны, но конкретно никогда их не называла, и портреты нам не показывала. Как-то не до того было. А тут — такие эмоции? Нам попался главный системный лоялист? Офигеть!

— Мы не против, — сказал я. — Но вы должны гарантировать, что такое больше не повториться…

— О, я думаю — вы сами это гарантируете. Мы все тут понимаем, что после переговоров носители системных ИскИнов в любом случае будут уничтожены, верно? — он был умным типом, этот Лохолона-Старый. — И не важно, чем перегоры окончатся. Не будем терять времени. Пойдем.

Он сделал властный жест рукой, и мы двинули к теплицам. Рогов следил за нами через экран управления огнем, Стрела повесила в небе два квадрокоптера, бойцы Старого замерли на своих позициях. Тучи разошлись, туман осел на камнях, местное светило — красно-оранжевый Траппист-1 показался на бронзовом небосклоне. Я раньше как-то не присматривался к местным небесам, а поди ж ты: красное солнце, бронзовое небо, отливающие медью облака… Сюрреализм. Пора привыкать — по космосу носимся, не дома на завалинке сидим!

Вокруг тепличного комплекса живой стеной стояли системные рефаим. С пустыми глазами и расслабленными лицами, похожие на сомнамбул, они окружили одну из оранжерей в три ряда, крепко взяв друг друга под локти: мужчины, женщины, немного детей. Система полностью контролировала их в данный момент, и если ее рабам придет вводная, приказывающая пойти и голыми руками сломать медэвак — они бы пошли, и попытались это сделать. И погибли бы все как один.

Честно говоря я надеялся, что уничтожение ретранслятора в самом начале боя освободит эльфов и их импланты перейдут в автономный режим работы, ан нет — похоже, какие-то излучатели сигнала имелись в передвижном бункере. Я не взял с собой автомат — только револьвер и ломик, и теперь дергался: а ну как кинутся? Конечно, Рогов из скорострелки их накрошит, но это уже какая-то совсем жесть получится. Не дай Бог!

Правильно мы решили с ЭМИ-бомбой, однозначно. Релаксанта на всех не напасешься, да и представить себе это сложно: бегай и коли каждого инъектором?

— Эй, Махай Танура! Молодой! — крикнул мой спутник. — Иди сюда, будем говорить.

Сразу ничего не происходило, а потом скрипнула дверь теплицы. Старый Вождь криво усмехнулся и повысил голос:

— Вы в ловушке, хорошего выхода для вас нет. И персонально для тебя — скорее всего, тоже. Системе конец, вашей общине — конец. А вот судьбу всех этих рефаим мы обсудить можем. Иди сюда и покажись, юноша! Мы так давно не виделись…

— Старый! Предатель! — откликнулся чистый, звонкий голос. — Я иду к тебе, иду, негодяй!

Очень странно было слышать столько эмоций, столько негодования и злости. Очень неуместно они звучали среди всех этих зомбированных ребят, даже — дико. Расталкивая толпу, к нам двигался очень красивый, белокурый эльф — высокий, широкоплечий, в белом чистом комбинезоне.

Руки он держал за спиной, голову — высоко поднятой, глаза его метали громы и молнии. Махай Танура очень контрастно смотрелся рядом с потрепанным, некрасивым из-за ожога на лице Старым. Если бы снимали кино, Старый был бы в нем главой террористов, а Молодой — протагонистом, который всех спасет, точно. Эдакий эльфийский рыцарь без страха и упрека.

— Зачем ты притащил с собой этого дикаря? — поинтересовался белокурый.

— Мне нужны наши люди, — тут же влез я. — Мы забрали своих — семнадцать человек. Где остальные?

— Погибли во время бунта, все, кроме тех дикарей, что ты нашел разбирающими завалы. Это ты виноват, — Молодой дернул головой. — Они вышли из-под контроля после аварии на системе охлаждения. И сдохли, пытаясь бежать. Можешь не утруждать себя поисками, азафади — они мертвы и закопаны своими же сородичами.

Ему было совершенно наплевать. А мне — нет. Мне хотелось голову ему ломиком проломить.

— Идиот, — вздохнул Старый, сочувственно глядя на Молодого. — Какой же ты идиот. Ты так ничего и не понял. Вот, перед тобой стоит азафади, круглоухий дикарь — если выражаться вашим языком. Он убьет тебя в любую секунду, он готов это сделать. Застрелит, проломит голову железной палкой или задушит руками — потому что ты пренебрежительно отозвался о его мертвых товарищах. Для него это очень много значит, он готов пролить кровь из-за одних только твоих слов.

— Это не…

— … не рационально? Думаешь, что изрекаешь истину в последней инстанции, что твои слова — правда и ничего кроме правды, молодой? Ты думаешь, что можешь судить о рациональном и не рациональном? А какой в этом смысл, если твоя планета — в руинах, твой народ — повержен, и ты, который с упорством, достойным серого ампондра, вместо того, чтобы строить новую жизнь, восстанавливал осколки старой — ты можешь быть убит дикарем в любую секунду? Неужели непонятно, что Система, которую так легко разрушили несколько тысяч азафади — да, да, примитивных варваров и дикарей с убогим оружием — неужели непонятно, что она не имеет права на существование?

— Система — это порядок, стабильность и процветание! — глаза Молодого