Мастер Трав. Том 8 - Ваня Мордорский

Лицо я оставил напоследок. Да, его туман изьел тоже сильно.

— Давай, — кивнула мне Морна и я начал.

Вроде всего лишь лицо, но провозился над ним я едва ли не больше, чем над более крупными участками тела. Именно для лица я использовал мазь с частичками Виа. Надеюсь, это ей поможет.

Тела Малика, Лорика и Морны постепенно очищались, и вместо угольных кусочков пораженной кожи теперь там была более-менее чистая кожа, покрытая моей мазью.

— А почему вы сразу не сделали так? — спросил я, когда мы с Рыхлым закончили.

Рыхлый тяжело вздохнул, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Честно говоря… я боялся, — признался он. — Боялся, что сделаю только хуже. Если бы я снял эту корку, обнажились бы раны, а чем их лечить? Обычные мази тут бесполезны, мы бы просто занесли заразу, и они бы истекли кровью. Но теперь у нас есть твоя мазь, эликсиры и…жива.

Я кивнул. Логика в его словах была: без сильного регенеративного средства вскрывать такие обширные поражения — чистое самоубийство.

Несколько минут мы просто молчали. У меня же возникла мысль. Ведь по сути, мы сейчас занимались очищением пораженной плоти, а такое могли в теории сжирать черви Рыхлого. Да, есть проблема с тем, что они сами по себе могут занести заразу, но. в теории это возможно. Если использовать насекомых для очищения подобных ран (пусть сами насекомые после этого умрут) это будет гораздо лучше, чем работать так грубо, как мы. Или Виа…она ведь могла высосать частицы черной живы? Могла. Правда тут, в доме, перед другими гнилодарцами я «светить» ее не мог. Но в дальнейшем стоит об этом помнить. В ситуации поражения энергетических каналов Виа бесполезна, но если дело касалось плоти — всё менялось. Однако есть еще один вариант.

— Скажи, Рыхлый, а твои черные пиявки, — те самые, что высасывали черную живу из Клыка, — они ведь могут есть такую плоть?

Рыхлый застыл, обдумывая вопрос.

— Они, вообще-то, питаются больше самой живой, — медленно произнес он. — Вытягивают испорченную энергию. Но вообще… да, частички плоти, пропитанные этой энергией, они тоже могут сожрать и переварить. Только вот у меня осталась всего одна такая пиявка. Я вчера тебе говорил, что еще не успел развести их. У меня тоже была такая мысль, — использовать пиявку, — но я боялся, что если сейчас что-то пойдет не так, то я потеряю единственную пиявку и вообще останусь без этого вида. И в итоге обещание достать из Грэм черную хворь не смогу выполнить. Потому что сейчас добыть таких пиявок будет проблематично. Учитывая всё случившееся.

Я кивнул. Да, звучало разумно.

— Как скоро может появиться вторая? — спросил я.

— Возможно, к вечеру. Если я создам подходящие условия и она «родит» новую. А там…там процесс пойдет еще быстрее.

— Ясно, — вздохнул я, — Возможно с ними дело пойдет быстрее. Дело в том, что мы с тобой убрали только основное, но остатки…их нужно убирать более…деликатно. Нельзя оставлять черных частиц.

Я подошёл к Малику, осмотрел его, прикоснулся к руке и дал немного живы. Он сразу открыл глаза, а через секунду снова закрыл.

— Ты как? — шепотом спросил я.

— Лучше… — прошептал Малик, неожиданно ясным голосом. — Камни больше не кричат… они… шепчут.

Я посмотрел на его руки, в которых он держал небольшие камешки. Да уж, тут всё по-прежнему.

Потом я подошел к Лорику и также поделился живой. Сын Рыхлого после этих всех «процедур» и порции живы просто уснул.

— Спасибо, Элиас, — вдруг тихо сказал Рыхлый, глядя на спящего сына. — Ты сильно помог. Твоя мазь… эликсир… твоя жива. Это многого стоит. Я и так был твоим должником за то, что ты остановил разрушение его корня, а сейчас и подавно. И я… я пока не знаю, как смогу вернуть тебе такой долг.

Я отмахнулся, чувствуя легкую неловкость. Сложно и непривычно принимать благодарность.

— Я не могу не помочь тем, кого знаю. Особенно детям.

Рыхлый кивнул.

В этот дверь скрипнула, и в дом вернулась Майя. В руках она несла глиняный кувшинчик, доверху наполненный сотами с медом. Выглядела она довольной и что-то тихо напевала.

В общем-то следующий момент показался мне почему-то…интимным. Поднять руки Морна самостоятельно не могла, поэтому я кормил ее медом с ложки. В ее ситуации, когда ничего нормального есть она не могла, подобный источник быстрых углеводов и сахаров был как нельзя кстати. И это не считая других положительных свойства этого лесного меда.

— Спасибо… — выдохнула она, когда я вытер остатки меда с ее губ,. — Мне… действительно легче.

Морна скосила глаза, пытаясь рассмотреть свое перебинтованное тело, затем перевела взгляд на меня. В ее желтых глазах мелькнула чисто женская уязвимость, которую я никогда раньше в ней не видел.

— Ну как… моё лицо? — еле выдавила она, пытаясь усмехнуться. — Страшная стала?

Я замялся лишь на долю секунды.

— Восстановится и будешь еще красивее. С твоей регенерацией это не будет проблемой, — ответил я.

Морна вдруг смутилась моего пристального взгляда и чуть отвернулась в сторону, спрятав лицо, почти полностью покрытое мазью.

Я оглянулся. Рыхлый сидел у стены с закрытыми глазами, полностью погрузившись в себя — не иначе как контролировал червей по всему периметру, обеспечивая нашу безопасность или что-то проверяя.

Я еще раз мельком взглянул на Морну и понял, что прямо сейчас смущаю эту женщину тем, что вижу ее такой — в ранах и слабой. Она привыкла быть сильной и всё держать под контролем, вот только…жизнь распорядилась иначе.

Честно говоря, я и сам чувствовал усталость.

Я поднялся, отряхивая колени.

— Рыхлый, — окликнул я гнилодарца.

— А? — открыл он глаза

— Пошли. — вздохнул я, направляясь к выходу. — Представишь мне всех остальных. Тут ведь не только эти трое…агрессивно настроенных.

— Не только. — кивнул он, направляясь ко мне. — Есть другие.

Глава 17

Я задержался у тяжелой дубовой двери и спросил у Рыхлого, прежде чем мы вышли наружу.

— Сколько их всего? Гнилодарцев, которые пришли с вами. Я видел Клыка на крыльце и эту агрессивную троицу, но их ведь больше? Шурша тоже где-то здесь, раз я чуть не влез в ее