Двадцать два несчастья – 9 - Данияр Саматович Сугралинов

— Признаки гастропареза, выраженное замедление эвакуации желудка.

— Хроническая болезнь почек, СКФ 64 мл/мин.

— Синусовая тахикардия покоя, ортостатическая гипотензия.

— Неалкогольный стеатогепатит, умеренная гепатомегалия.

— Инсулинорезистентность, HOMA-IR 4,6.

— Железодефицитная анемия, гемоглобин 98 г/л.

— Дефицит витамина D, B12, кальция и магния.

С неудовольствием я констатировал, что организм Элен действительно разрушался. Ситуация была почти такой же, как у Сереги, когда я сюда попал. Только если Серега добил себя водкой, курением и неправильным образом жизни, то Элен разрушала себя бесконечными пластическими операциями и новомодными диетами.

— Вы, видимо, и «Оземпик» кололи? — задумчиво спросил я, рассматривая табличку Системы.

Тайра Терентьевна с интересом навострила уши.

— Все колют. — Элен равнодушно пожала плечами. — Чем я хуже?

— Тем, что «Оземпик» прежде всего препарат для диабетиков второго типа, а не средство для похудения, — ответил я. — Семаглутид замедляет опорожнение желудка. У вас, наверное, и тошнота по утрам, и тяжесть после еды?

Элен дернула плечом, нехотя кивнула.

— А на фоне снижения веса может происходить потеря и мышечной, и костной массы. В шестьдесят с лишним лет и то и другое после менопаузы уходит само собой, без всякого «Оземпика», год от года по проценту–два. Жесткие диеты и препараты для похудения этот процесс могут ускорять. У вас уже и саркопения тяжелой степени, и остеопороз — при таком наборе любое падение это перелом шейки бедра. Ну ладно, мы с этим моментом еще разберемся и отработаем. Хорошо, Элен, вы сейчас с дороги устали, поэтому, когда привезут мебель, отдохните. А я до завтра продумаю для вас индивидуальную программу, и завтра с утра начнем. Подъем рано — чтобы в семь утра вы уже были готовы. Пока позанимаемся в соседней комнате во флигеле, а потом перейдем уже в санаторий, когда хоть что-то будет готово.

Элен кивнула, внимательно слушая. И даже Альфик перестал дрожать и навострил уши.

— Но, кстати, минеральную воду вы уже сегодня можете начинать пить. Тайра Терентьевна вам покажет: тут есть краник, и из него надо набирать воду. Небольшую чашечку, вот такую, — я показал маленькую емкость, которая стояла на столе у Тайры Терентьевны. — За полчаса до еды вы должны выпить эту чашечку маленькими глоточками, медленно. Старайтесь, чтобы жидкость не попадала на зубы, потому что концентрация солей достаточно высокая, может пострадать эмаль.

— У меня импланты, — хихикнула Элен. — Так что ничего страшного.

— Ну, в любом случае поберегитесь. Если у вас есть поильник или специальная трубочка, это намного лучше.

Элен кивнула и не стала больше комментировать, а я сказал:

— Засим я с вами распрощаюсь и уезжаю обратно в Морки. Тайра Терентьевна, разместите, пожалуйста, Элен.

— Хорошо, — кивнула она.

— Если будут проблемы — звоните мне в любое время.

Я распрощался и вышел из санатория. На душе было тяжко. Дважды я пытался набрать Алису, но она, видимо, заблокировала меня на сегодня.

Хитрая лиса Алиса.

«Ну ничего, — мстительно подумал я, — я с тобой еще разберусь за такую подставу, красавица».

Домой ехал и всю дорогу размышлял, правильно ли сделал. Ведь можно было отправить эту Элен обратно в Казань и потихоньку готовить санаторий к приему гостей. Но я ее оставил. Видимо, сыграл азарт — мне давно хотелось начать работу с программой оздоровления. А тут такая возможность обкатать ее на живом добровольце. Которая согласна терпеть все недостатки санатория ради результата.

План у пациентки ее возраста с таким набором диагнозов нужно строить с конца: сначала чинить фундамент, потом возводить стены.

Первые два-три дня — акклиматизация: максимум — это прогулки в лесу, питье минеральной воды и очень умеренная физическая нагрузка, желательно на свежем воздухе; первые недели — стабилизация желудка и закрытие дефицитов; о наборе мышечной массы говорить рано, надо хотя бы остановить ее сползание. Питание мелкими порциями шесть–семь раз в день, все мягкое, белок с поправкой на ее СКФ. О спортзале в первые две недели речи нет, только изометрия и резина — потом постепенно вернемся к базовым движениям без отказа. Никаких добавок без свежих анализов: ее гемоглобин — это еще не приговор, а вот пустое депо в ее возрасте обычное дело. Контрольная точка — через шесть–восемь недель, и, если не увижу динамики хотя бы по трем параметрам, значит, где-то я ошибся, и придется переразложить.

Семаглутид — отдельная история. Отменять его не моя ответственность, но объясню и ей, и ее врачу, что при выраженном дефиците мышечной массы в ее возрасте продолжать дальше — это уже не лечение.

Ну что же, надо пробовать. Зато, обкатав программу, я смогу полностью подготовиться к массовому приему пациентов, когда санаторий заработает нормально. Скорректирую все по ходу работы с Элен.

Успокоив себя таким вот образом, я подъехал к дому Анатолия. Во дворе было тихо и спокойно, со стороны соседского двора показался Игорек. При виде меня он юркнул обратно в дом. Я не стал его ни окликать, ни звать. После того дня рождения у Фроловых он избегал меня. Видимо, все еще конкурировал за внимание Венеры.

Ну и ладно. Не были раньше друзьями, нечего и сейчас.

Я вошел в дом. На звук шагов ко мне моментально выскочил Валера, распушив хвост. Пару раз мяукнул и с чувством выполненного долга вернулся обратно на кухню, где уже вовсю гремела посудой тетя Нина. Явно готовила что-то вкусное — пахло жареным луком, так что у меня в животе заурчало и рот наполнился слюной.

— Мой руки, Сережа, и иди ужинать, — крикнула из кухни тетя Нина, — а то мне некогда, зажарка подгорит.

Невольно я подумал об Элен. Что она будет есть? Хотя, судя по количеству баулов и сумок, которые она с собой привезла, там продуктов столько, что можно накормить дивизию. Кроме того, у них машина, и, если что не так, Прошка Евграфович (ну и имя у мужика) смотается в магазин и прикупит всего, чего надо.

Так что голодной она не останется.

Тайра Терентьевна дежурит там уже не один год, так что еда у нее с собой есть. А вот что будет есть Прохор, я не думал. Надеюсь, разберется. В крайнем случае заломает лося прям голыми руками. Или медведя.

— Как дела? — донеслось из кухни, но в этот момент там что-то громко зашкворчало, и я отвечать не стал.

Когда я, умытый и переодетый, заявился