Чёрный сектор - Кристиан Бэд

на нашего командующего. Колин категорически запретил нам лезть в Чёрный сектор. Велел сворачивать операцию и ждать отдельных распоряжений. Ты… — генерал сдвинул брови, вспоминая. — Ты же хатта послал?

— Так точно, с миссией отправился Бо. Процент успеха — 17,6 %.

— Почему?

— Так он сам посчитал. Он же машина.

Мерис задумался.

— Не такой уж плохой процент… Что ж ты так поторопился, а, молодой? Бо — с бабой сбежал?

— Жениться пообещал. Отправились к её отцу за благословением.

— Ну и бабы пошли… Он что, за пару часов сумел её обольстить? Хатт? — неприятно удивился Мерис. — Убедил, что влюбился, и она с ним сбежала? Он машина у тебя или кто?

— Так его молодёжь научила, что делать, — пожал плечами капитан. — Правда, не то, чтобы девушка с ним сбежала… Скорее, она сбежала к папе от такого напористого любовника…

Капитан на автомате поднял глаза к голографическому изображению бегущей по орбите планеты и не сумел закончить фразу. Маленький и очень знакомый катер удирал там от таможенной службы, разгоняясь с подозрительно нарастающим ускорением…

— Главное — результат, — нахмурился Мерис. — Нет, ну вот знал я, что ты шустрый, но чтобы настолько!.. Хэдова Бездна!

Он ещё раз обвёл глазами капитанскую. Помолчал пару секунд, разглядывая капитана Пайела, совершенно изменившегося в лице.

— Ладно, не заводись, — буркнул он. — Кто ж знал, что Чёрный сектор у нас зачешется? Жди дальнейших распоряжений. Командующему я сам доложу, что у тебя за бардак. И больше — никаких лишних движений! Легли в дрейф, и чтобы… — генерал осёкся. — Кстати, а Дерен у тебя где?

— Пять минут назад был в ангаре, — честно ответил капитан.

Он видел на голоэкране, как искра белого катера оторвалась-таки от преследователей и ушла в прокол.

34. Размышления не по рангу (Капитан Пайел)

Генерал Мерис давно уже отключился, а капитан всё смотрел на голографическую проекцию ближнего космического пространства, развёрнутую над пультом.

Она была настолько реалистичной, что казалось — пульт висит прямо на орбите Асконы. Слишком мирной и слишком зелёной планеты. Названной в честь какого-то древнего земного города.

Капитан не помнил, какого именно, но знал, что колонисты трепетно копируют имена мест, откуда когда-то переселялись. На картах Империи и Экзотики сплошь и рядом попадались «земные» страны и города. Интересно, есть ли среди них — русские?

Имперцев с русскими корнями капитан уже встречал, и не раз. Да тот же инструктор спецона Юра Астахов — явно был русским по происхождению.

Просто капитан не особенно приглядывался к обычным с виду парням с непроизносимыми фамилиями, пока не познакомился со стаэрами — тремя русскими мужиками со станции «Эра», застрявшими во время хаттской войны на орбите Меркурия.

Мужики его зацепили, надо сказать. Они не свихнулись за сто с лишним лет вынужденной изоляции, склепали непонять из чего корабль (разобраться бы ещё, как он летает?). Добрались до Земли.

Земля оказалась мертва — хаттская война не пощадила праматерь. Но природа за сотню лет залечила раны от орбитальных бомбардировок, а в экспериментальном поселении сохранилась крошечная колония предков.

Это были жертвы эксперимента по оболваниванию хомо сапиенсов с помощью вживляемого при рождении чипа. Он заменял подопытным обучение и социализацию. Наверное, неведомые исследователи пытались понять, способен ли хомо вырваться из оков жёстко навязанного ему искусственного мира?

Эксперимент давно уже никто не контролировал, кроме хорошо отлаженной интеллектуальной «системы». Детей она выращивала из замороженных яйцеклеток. Чип в головах младенцев с первых часов жизни подменял им сородичей.

К совершеннолетию дети колонии превращались во что-то странное, что ещё только планировалось изучить. Их жизнь была следованием набору заученных программ, а общались они только с чипом у себя в голове, воспринимая сородичей как помеху.

Стаэры, отыскав колонию, ухитрились спасти шестерых детей. Заменили их чипы на обычные, информационные, какими пользовались сами, вырастили, кое-как воспитали.

«Персефона» забрала с Земли всех — и стаэров, и ребятишек. Рейд к Земле был совместным с Содружеством, и дети по итогу оказались на Асконе, в приюте.

Психотехники отнеслись к ним настороженно, но кэп достаточно хорошо изучил юных землян — подростки как подростки. Так что стаэры точно спасли их от оболванивания «системой».

Уже одно это внушало уважение. А мужики ещё и в коллектив «Персефоны» сумели влиться, словно всегда тут работали.

На фоне последних обвальных событий генерал Мерис забыл про русских стаэров, и капитан не спешил ему об этом напоминать. По бумагам три мужика проходили вместе со спасёнными с Земли детьми и «были переданы на Аскону». Вот пусть «там и остаются», в приюте для дебилов.

Но теперь возникал закономерный вопрос: если русский сектор кардинально отличается от Империи — значит, и стаэры отличаются от имперцев? Но чем?

Причём отличия эти настолько серьёзные, что после хаттской войны и без того натянутые отношения с Чёрным сектором оказались окончательно заморожены. Так капитана учили в Академии Армады.

Однако в учебниках не было ни слова о том, что Чёрный сектор — это русский сектор. Он считался прибежищем бандитов, пиратов, таггеров и вольных торговцев, не пожелавших защищать человечество в войне с машинами, но не русских. А почему?

Пора было заняться этим вопросом. В распоряжении капитана имелись сейчас и пленные бандиты, и стаэры — «образцы людей», живших в Чёрном секторе сто лет назад.

Похоже, что кроме него некому было разобраться, что у этих людей за душой.

Тут мог бы помочь Дерен, башка у него светлая. Но теперь приходилось рассчитывать только на содействие начмеда, доктора Эмери.

«Ну, Дерен, ну, зараза», — мрачно подумал капитан, наблюдая, как медленно движется по орбите Аскона, такая уютная и домашняя. Он не понимал: злится на пилота или завидует ему.

Были ведь и у капитана блаженные времена, когда можно было плюнуть на всё и кинуться в Чёрный сектор очертя голову. Чтобы на практике выяснить — как там и что.

Пару лет назад он бы и думать не стал — надо ему соваться туда или нет. Пока шла война — из репутации у спецоновского капитана имелась одна его никчёмная жизнь, а у экипажа — и того меньше. После гибели корабля их потом и пофамильно не всех сумеют установить.

Но война закончилась, и у парней появилось будущее. И капитан стал остерегаться слишком уж демонстративно нарушать приказы. Или это он, разменяв тридцатник, стал осторожнее и крепче держится теперь за реальность?

А ведь можно было догадаться, что Дерен сбежит. Ведь резануло же, когда он не стал возражать насчёт кандидатуры Бо. Нянчился, понимаешь, с этой девчонкой из дома