Колыбель - Всеволод Бобров

техника противоборствующих сторон. И в большинстве случаев такие столкновения заканчиваются взрывами и падением горящих обломков на землю. В том числе и практически нам на головы. Но в целом можно сказать, что спокойно, не похоже, что нас кто-то преследует или целенаправленно охотится на нас.

Примерно час бега непонятно куда, мы неплохо так отдалились от сражения у базы, и генерал снова связался с нами:

— Генерал, — приветствую его.

— Обстановка изменилась, мы не сможем вас забрать. Мы проиграли бой и отступили. Этот сектор сейчас контролирует противник. И он нагнал туда много техники и сил. Удивительно много, похоже, похищенный вами тхорн в самом деле кто-то важный.

— Вы не выяснили, кто он такой?

— Нет. Есть кое-какие данные от разведки и агентов, но они лишь подтверждают, что он кто-то крайне непростой. Подробности про него нам все еще неизвестны. В открытых источниках про него найти ничего не удалось. Достоверно известно, что он тут представляет одного из Старейших. Но какие именно у него цели и кто он сам такой — все еще неизвестно. Мы продолжаем сбор информации.

— Ясно. Какой план действий?

— Продолжайте бежать. Вам нужно покинуть сектор. Мы следим за ситуацией и ищем способы вытащить вас оттуда.

— В каком направлении бойцы Старейших ведут поиски?

— Во всех.

— Это плохо, — говорю, вздохнув. — Куда нам двигаться?

— Неважно. В каком направлении сейчас бежите, в том и продолжайте. Соблюдайте осторожность. Когда будет какая-то информация, я снова с вами свяжусь. Постарайтесь быть на связи. Если вдруг все сложится так, что придется уйти в режим молчания, старайтесь просто забраться как можно дальше от базы и ждите, пока не появится возможность выйти на связь. — Произнеся это, генерал отключился.

Как-то совсем невесело. Но ладно, ничего такого уж ужасного пока не произошло. Как-то же повлиять на ситуацию мы не можем, остается только смириться и надеяться, что поиски в нашем направлении не будут особо усердными.

Продолжаем бежать дальше, не забывая поглядывать по сторонам. Примерно полчаса, и над нами в небе начали мелькать штурмовики. И не просто пролетая куда-то, а явно прочесывая местность. Мы не придумали ничего лучше, как в такие моменты просто падать на землю, накрывая собой пленника. И пока это срабатывает.

В промежутках, когда в небе никого не видно, продолжаем бежать. Но чем дальше, тем меньше становятся эти свободные окна, и все больше времени приходится валяться на земле, старательно сливаясь с местностью. А еще в небе становится все больше штурмовиков, словно они знают, что мы должны быть где-то здесь, но пока никак не могут найти нас и стягивают сюда все больше и больше сил. Что творится в других местах, мы, понятное дело, не знаем. Может, там так же, а может, и нет. Впрочем, не сказать, что это знание что-то сильно изменит.

— Надо что-нибудь придумать, — произнесла Арти спустя еще примерно часа два. По плану мы должны были уже за это время убраться далеко от базы, однако не вышло.

И я с ней полностью согласен. Мы только что провалялись почти двадцать минут, вскочили, собираясь рвануть дальше и по полной использовать спокойные минуты, как сразу же пришлось упасть обратно. И это никуда не годится. Такими темпами хорошо если мы вообще хоть как-то будем двигаться. А ведь нам надо не просто «как-то», а весьма шустро, время в данном случае играет против нас. Нам надо вырваться наконец из этого сектора, чтобы нас могли забрать.

— Есть предложения? — спрашиваю у нее, смотря на небо.

Там все так же вовсю рыскают штурмовики. И охватывают они солидный радиус, однако, несмотря на все, не похоже, что они точно знают, где мы. Это радует, но не так уж много чего меняет — пока они тут вовсю летают, двигаться дальше мы не можем. Мы хоть и под маскировкой, но наш пленник-то нет, и его засекут как нечего делать.

— Есть, но оно мне не нравится, — ответила Арти, печально вздохнув.

— Серьезно, ты хочешь предложить это?

— Если ты про то, чтобы один из нас остался с пленником, а второй увел за собой погоню, то да, я про это.

— Я тоже думал про такой вариант, — признаю, тяжело вздохнув.

Идея мне не нравится от слова совсем. Разделяться в такой непростой обстановке? Звучит как безумие. Но другого выхода, как нам выбраться отсюда и доставить пленника живым, я не вижу, если исходить из сложившейся ситуации и имеющейся у нас информации. Никто сюда прорываться и вытаскивать нас, судя по всему, не будет. А значит, надо самим как-то решать вопрос.

— Значит, ты понимаешь, что это единственный выход. Можем, конечно, подождать, что будет дальше, но не уверена, что это хорошая идея. Чем дальше, тем сложнее становится продвигаться вперед.

— Да понимаю я.

— Кто будет с пленником?

— Ты, — быстро отвечаю. — Я буду отвлекать на себя бойцов Старейших.

Спорить Арти не стала, просто крепко сжала мое плечо.

— Удачи. Встретимся дальше. Я продолжу двигаться в прежнем направлении.

— Встретимся дальше, — отвечаю ей и, поднявшись с земли, бросаюсь в сторону, прочь от Арти с пленником.

Зачем вообще весь этот риск? Ну-у, мы взялись за задание, и его нужно выполнить. Мы сперли кого-то явно важного, раз для его поисков подняли столько народу, и взять и бросить его кажется неправильным. Да и несмотря на всю хреновость ситуации, она пока не критичная, шансы выкрутиться есть.

Несколько минут быстрого бега, замедляюсь и оглядываюсь назад. Там примерно все такая же картина. Что ж, пора пошуметь. Беру винтовку в руки и выставляю на ней максимальную мощность. Ловлю в прицел один из штурмовиков. Выстрел. Его щиты ярко вспыхнули, но ожидаемо выдержали. Еще выстрел. Очередная вспышка щита, и штурмовики засуетились, пытаясь понять, откуда по ним ведут огонь. Делаю еще один выстрел и срываюсь с места, меняя позицию.

Отбежав метров на сто, снова стреляю. Цели выбираю разные, просто первые, какие попадаются на глаза. Шансов сбить кого-то у меня немного, так что не вижу смысла заморачиваться. Да и цель у меня сейчас слегка другая — максимально привлечь к себе внимание. Несколько раз выстрелив, опять срываюсь с места, но на этот раз отключаю маскировку, а то враг хоть и мечется, но разлетаться в разные стороны не спешит.

Вот теперь меня заметили. И среагировали ожидаемо —