Отморозок Чан - Исаак Вайнберг

тебе, для старта, – капитан кинул мальчику кобуру с обрезом, – Если не сможешь выжить, имея этот крутой обрез, то тебе нечего делать в этом мире. Хикс любил этот обрез, всегда с собой таскал… Береги его.

Человек идёт по дороге. Мальчик идёт за ним, отставая на несколько десятков метров.

– Я же сказал тебе, отвали! – злобно кричит человек, останавливаясь и оборачиваясь к мальчику, – Не смей идти за мной! Пошёл вон!

Человек продолжил путь. Мальчик снова идёт следом. Спустя минуту человек резко разворачивается.

– Твою ж мать… Ладно, я тебя предупреждал…

Он быстро доходит до мальчика и бьёт ногой в голову.

Глава двадцать первая. Начало и конец

Я открыл глаза. Мягко. Тепло. Светло. Сука, как же хорошо спать в кровати. Сажусь на кровати. Капитана нет. Странно, я ожидал, что он снова будет сидеть напротив меня и пялиться. Именно на этот случай я припрятал под подушкой пистолет. Хуй с ним. Я посидел какое-то время, морща своё узкоглазое ебало, пытаясь окончательно проснуться. Закончив, я встал и нехотя вышел из дома.

На улице было пиздец как холодно. Хотя, наверное, так мне показалось после долгого охуенного сна в охуенно тёплом доме. А нет, не показалось – вон даже вода в луже замерзать начала. Пиздец, вот и зима.

Капитана я нашёл у могилы Хикса. Сидит курит, смотрит куда-то вдаль. Ладно, пусть сидит, пойду чаю попью. Я развёл костёр прямо перед домом, в котором мы ночевали, заварил чайку, достал пару банок с консервированным супом и бросил в огонь. Затем завернулся в вонючее одеяло и сел у костра. Заебись.

Идея бросать банки с супом в костер мне понравилась. Поначалу. Потом одна из них громко лопнула. Я, с перепугу, упал на землю и вылил на себя горячий чай.

– Бляяяя! – закричал я от боли и досады.

Я бросился вытаскивать из костра вторую банку, пока и она не взорвалась. В этот момент прибежал капитан с пистолетом в руке.

– Что случилось? – настороженно спросил он.

– Да нихуя. Чай будешь или суп? – спросил я.

– Нет, я уже поел, пока ты спал.

– Вот сука, у вас и на корабле было принято жрать в крысу?

– На себя посмотри.

– А хули ты на меня тыкаешь? Я вон и тебе суп грел. Правда банка взорвалась.

– Да? – искренне удивился капитан, – Ну… Спасибо. Не ожидал…

– А хули не ожидал-то? Типа ты меня за крысу держал всегда?

– Да нет, но…

– Пошёл на хуй, короче. Ты меня сейчас оскорбил вот этой хуйнёй всей.

Я достал из костра целую банку, покидал её из руки в руку в надежде, что это поможет её остудить, а потом, поняв, что не поможет, завернул в край одеяла и сорвал крышку.

Кстати, на самом деле, обе банки я грел для себя, ясен хуй…

Вскоре мы уже снова были в метро. Шли по тёмному тоннелю. Точнее, теперь он был скорее светлым, потому что налобные фонари оказались пиздец какими мощными. Вообще, теперь я чувствовал себя бессмертным. Защитное поле, активирующееся при быстром приближении объекта, броне-комбинезон, волновые гранаты, энерго-винтовка с батареей повышенной ёмкости, автоматический пистолет «Армагедон-2150» с обоймой на 60 ультра-компактных разрывных патронов. Короче, я чувствовал себя всесильным богом, настолько могущественным, что я даже предложил капитану вернуться и разъебать гигантское чудище. Правда, он послал меня на хуй с этой идеей, так что я от неё отказался. В общем, шёл я в приподнятом настроении – наконец-то я начинаю игру с хорошими картами на руках.

– Так какой у нас план? – спросил я капитана.

– Идём до Тургеневской, сносим баррикаду и без остановок, одним броском, доходим до Пушкинской. Оттуда уходим за Белые стены.

– Понятно. Только сносить буду я.

– Договорились.

Баррикадой на Тургеневской оказался просто заваренный гермозатвор. Одна волновая граната проделала в нём удобный для прохода проём. Вскоре мы уже были на Жуковской. Тоннель, по которому мы шли оказался заваленным кирпичами. Я бросил ещё одну гранату, чтобы освободить дорогу. Получилось также удачно, как и в предыдущий раз.

– Может, ты будешь поэкономнее гранаты разбрасывать? – поинтересовался капитан, отходя следом за мной в глубь тоннеля, чтобы не стать жертвой взрыва.

– Чё бля? А какие ещё варианты? Ты хотел вручную этот завал разгрести?

– Тут работы было минут на двадцать максимум.

– Не для работы меня мама родила. Если хочешь поработать – дам тебе свои сапоги начистить, когда за Белые стены попадём.

Мы прошли сквозь непроглядное облако кирпичной пыли. Платформа была отгорожена от путей металлической стеной. Я забежал по металлической лестнице к единственной двери в стене и подёргал ручку. Заперто. Блядство. Я снял с пояса гранату.

– Чан, угомонись.

– Чё? – удивлённо обернулся я.

– Зачем тебе на эту станцию? Нам нужно идти дальше.

– Я тут бывал раньше. Хочу осмотреться.

– Забей. Не трать гранаты, нам они могут пригодиться.

Я какое-то время посмотрел на дверь.

– А, да хуй с ним! – махнул наконец рукой я и спустился с лестницы.

Впереди нас ждали стальные ворота. Заперты они были с этой стороны, так что мы без проблем прошли их, просто подняв засов.

Где-то через час мы наткнулись на несколько десятков мёртвых тел, разбросанных на путях. Прошли мимо без комментариев.

Затем была Гагаринская. Вот тут наконец-то пришлось пострелять. Десятки ебанутых кидались на нас со всех сторон, представляя себя мутантами. Теми самыми, одним из которых когда-то был я. Шлюшья станция почти не изменилась с моего последнего визита сюда.

С нашей новой экипировкой нам не составляло никакого труда отбиваться от «тварей», так что мы прошли Гагаринскую почти не сбавляя скорости, спустились на этаж ниже, превратив ещё несколько десятков мутантов, скопившихся на лестнице, в кровавую кашу, и ушли в пизданутый перпендикулярный тоннель.

Этот тоннель был завален трупами под самый потолок. Пизжу, конечно, не под потолок. Но трупов было очень много. Тут явно была нехуёвая бойня, которая продлилась не один день.

Вскоре мы уже были на Советской. Трупы и мутанты – всё как обычно. Но живых мутантов было совсем мало. Они изредка нападали из-за углов, не причиняя никакого вреда. А что они могли нам сделать? Только ударить или укусить за защитный комбез. Правда, один уёбок бросился на нас с ножом в каждой руке. Бросился он метров с двадцати, так что пока он бежал, я успел убрать винтовку за спину, достать пистолет и закатать ему пулю в башку. Пидор взорвался до самого пояса. Нихуя себе – разрывные патроны.

– Мне надо сюда зайти, – я показал на