Отморозок Чан - Исаак Вайнберг

– Сука, да нет тут ничего. Надо возвращаться, пока ёбаная тварь не вернулась, – предложил я.

– И чем ты дверь будешь открывать? Тупостью? Если она вернётся, то и хрен с ней. Нам всё равно нет смысла возвращаться, пока не найдём, чем открыть дверь.

– А ну-ка посвети, блять, туда, – сказал я, остановившись и показав пальцем во тьму справа от нас.

Капитан посветил в указанном мною направлении. Иссохшийся труп в военной форме лежал поперёк рельса.

– Ну и кто тут тупой? Ты в глаза что ли долбишься? Не заметил, как мы этого уёбка прошли? Ты ж прямо на него светил.

Капитан не удостоил меня ответа. Он молча перевернул тело и стал осматривать.

– Никогда я ещё так не радовался дохлякам, – наконец сказал он, вставая на ноги, затем посветил на то, что держал в руке: ржавый боевой нож.

– Блять, неужели нам наконец-то повезло…

Кроме ножа мы нашли пустой автомат. Брать его мы не стали – нахуя? Капитан сказал, что на Салтыковской оружия полно, а тут этот автомат, один хуй, заправить нечем.

После того, как порадовались столь необходимой находке, мы долго спорили о том, что делать дальше. Я говорил, что нужно сваливать, пока не вернулась тварь, а капитан говорил, что нужно идти дальше. Он считал, что солдат не мог быть тут один, и там наверняка есть ещё тела. И у кого-то из них могут быть патроны, а может быть и что-нибудь посерьёзнее, например, гранаты. В итоге мы договорились, что пройдём вперёд ещё минут десять и, если ничего не найдём – развернёмся.

Мы ничего не нашли. И как вы думаете, кто встречал нас на станции, когда мы туда вернулись? Да, это была ёбаная тварь. Хорошо, что мы, увидев свет впереди, подходили к станции, не издавая шума. Тварь растеклась по платформе. Бо̀льшая часть фонарей была выключена. Все люди тихо посапывали. Тварь спала.

Мы не стали обсуждать эту встречу тут, неподалеку от платформы, даже шёпотом, вспомнив как лихо тварь нас заметила в первый раз. Вместо этого мы отдалились метров на триста в глубь тоннеля, прежде чем начали шептаться.

– Ну что, прогулялись, блять? – начал я, – Послушали бы меня, может и успели бы.

– А может и нет. Эти десять минут погоды бы не сделали – видно же, что она тут давненько улеглась. В любом случае, это уже не имеет значение. Надо думать, что делать дальше.

– А хули тут думать? Прокрадемся к двери, откроем её и съебём отсюда нахуй.

– Во-первых, тварь может нас заметить. Во-вторых, я не уверен, что вскрою дверь бесшумно. В-третьих, я не уверен, что смогу вскрыть её достаточно быстро.

– А может, она поспит и съебётся в тоннель? – спросил я наконец.

– Даже если и так, то не ясно, в какой тоннель она отправится.

– Тоже верно. Ещё можно разбудить её, и заставить бежать за нами. Потом мы снова через неё перелезем и получим фору для открытия замка.

– Это опасно. Но, возможно, так и придётся поступить.

Помолчав недолго, капитан добавил:

– Вот что. Я предлагаю попробовать пробраться к двери и взломать её. Если не успеем, то перейдём к твоему плану с догонялками.

– Бля… Как же мне не хочется этим заниматься…

– Мне, думаешь, хочется?

– Хер с ним, давай попробуем.

– Я предлагаю сначала прогуляться до конца тоннеля и всё-таки поискать что-нибудь полезное. Вдруг найдём оружие. Это сильно упростит задачу. Да и мало ли, придумаем план получше, пока ходим.

Я без колебаний согласился на это предложение. Что угодно, лишь бы отсрочить тот момент, когда эта мразь снова будет с чудовищным воплем нестись за нами по тоннелю.

Мы дошли до самого конца тоннеля, но так и не нашли ничего полезного. В расстроенных чувствах мы сели у стены. Я закрыл глаза. Блять, вот бы поспать, хотя бы часов сто пятьдесят.

– Ебучий день, да? – спросил я.

– Определённо.

– Хотя бывали моменты и похуже.

– Например?

– Например, когда ты рассказывал истории о своих ебучих космических приключениях. Лучше пусть за мной семь таких хуёвин гоняется…

– Ну ты и мудак.

– Говоришь на меня, переводишь на себя.

Какое-то время мы сидели в тишине. Вскоре я понял, что в любой момент могу заснуть.

– Бля, хуй с тобой, расскажи историю. Как оно, вырасти в космосе, в невесомости, в ёбаной ракете?

– Это не была ракета. И жить там было отлично. У нас даже кинотеатр был. А ещё парк. В невесомости мы почти не бывали, дело в том…

Я больше не мог справляться с накатившей на меня усталостью и отрубился.

***

Маленький мальчик семи лет бежит по улице. Он преследует крысу. Он очень худой и грязный. Одежда на нём превратилась в лохмотья. Крыса бежит по дороге, вихляя из стороны в сторону и пытаясь найти щель, в которую может спрятаться. Мальчик падает на колени и, повозившись несколько секунд, вырывает из-под рваной кофты обрез. Направляет его вперёд, но крысы уже нет. Он водит глазами вокруг, но так и не может её найти. Внезапно он слышит выстрелы где-то неподалёку.

Мальчик вскакивает на ноги и бежит в направлении, в котором раздавалась стрельба. Он сворачивает за угол. Бежит прямо, затем поворачивает снова, резко тормозит, увидев людей впереди, и отступает обратно – за угол.

Их было трое. Точнее четверо – один из них лежал на земле. Мальчик слышит их разговор.

– Вот ублюдок, да? Надо было сначала выебать мразь эту.

– Ты чё, пидор что ли? Мужиков ебать не брезгуешь?

– Да я стебусь, ёбана…

– Да ладно! Я ж подъёбываю! Я и ща его могу выебать, прямо дохлого! Но тогда его автомат мой, уговор?

– Бля, чую наебать хочешь! Если ты его выебешь, то схуяли мы тебе за это ещё платить должны? Если ты его трахать будешь, а мы на этот смотреть должны, то давай нам за это автомат!

Раздаётся дружный смех.

Спустя несколько минут группа людей уходит. Их голоса звучат всё тише и тише. Когда они совсем стихают, мальчик выходит из-за угла. Он осторожно подходит к телу. Это мертвец. От головы осталась только нижняя челюсть. Мальчик садится рядом с ним и начинает проверять карманы. В одном из них он находит раскладной ножик.

Мальчик сидит рядом с телом какое-то время, разглядывая нож, затем он склоняется над телом, и, прикусив губу, начинает отрезать от руки человека кусок мяса. Отрезав его, он запихивает его в