Отморозок Чан - Исаак Вайнберг

варианты. Вариантов оказалось немного. Первый и основной – это «плыть по течению». Просто позволить местным отвести нас к чудищу и надеяться, что чудищем окажется мешок с гнилой картошкой или обосранный сапог. Второй вариант – это устроить заварушку и попытаться сбежать в технический коридор. Вот только мы знать не знаем, где он, заперт ли он, сколько человек его охраняет и сколько человек тусуется внутри. Третий план – попытаться уболтать гривотряса отпустить нас, но это я уже пытался сделать – хуй его уболтаешь. Остальные варианты я даже озвучивать не хочу. Короче, первый вариант был лучше других, с какой стороны не глянь. Нас отпустят в нужном направлении (если из этого тоннеля существует выход на Салтыковскую, иначе это нихуя не плюс), вернут коломёт. В общем, мы решили, что будем действовать, исходя из ситуации, но стараться придерживаться первого варианта.

Время пролетело быстро. Дверь снова отворилась. В дверях стояли местные вояки. Один из них жестом предложил нам выйти из помещения. Нас провели через всю станцию под конвоем из шести вояк. Станция была похожа на предыдущую, только проходы между рядами сараев были шире. Но вот местные выглядели совсем иначе. Рубашки на выпуск, длинные волосы и босые ноги. У всех, кроме вояк. Вояки одеты в форму и сапоги. Местные и вели себя иначе. Тихо. Никто не смеялся, не шумел, никто не тыкал нам в рожи товарами. Хотя, нахуя им тыкать нам в рожи товарами – мы же заключённые. Все они, заметив нас, прикладывали средний и указательный пальцы к губам, а затем прикасались ими ко лбу, закрыв глаза.

Наконец мы спустились на пути. Вход в тоннель был замурован кривой кирпичной стеной. Слева от этой стены была металлическая дверь, через неё мы попали в узкий технический коридор. Через несколько десятков метров нас встретил гривотряс, за его спиной, в глубине коридора, собралась толпа местных. Слева от него была ещё одна дверь. Наверняка, через неё нас и выпустят в тоннель.

– Вот вы и пришли, – заговорил он, – Разрешите нам подготовить вас к последнему пути.

Следующие десять минут происходил какой-то религиозный пиздец. Я обещал капитану держать ебало закрытым, так что молча, со снисходительной улыбкой, наблюдал за происходящим.

Для начала пизданутые обвешали нас блядскими нитками. Всучили нам самодельные крючки и иглы. Потом нас обрызгали водой и посыпали землёй. Затем гривотряс стал произносить, а скорее даже петь, молитвы на непонятном мне языке. В конце своих блядских песнопений он хлопнул в ладоши, и толпа застучала ладонями по стене коридора, при этом воя нараспев. Этот вой был похож на очень наигранный плач. Они резко и очень синхронно оборвали вой и перестали стучать по стене. И через секунду из-за стены раздался такой ответный вой, что я чуть не обосрался. Он явно был далеко отсюда, но отражаясь от стен тоннеля усилился так, что, уверен, носи я очки – их стёкла лопнули бы к хуям.

Я в полном ахуе посмотрел на капитана. Он смотрел на меня также. Ну нихуя себе, воображаемый монстр…

В следующий момент гривотряс открыл дверь в тоннель, бросил туда что-то (наверняка, коломёт), а следом вояки вытолкали за дверь и нас. Дверь захлопнулась, трижды щёлкнул замок. Мы оказались в абсолютной темноте тоннеля.

Первым делом я бросился на землю и на ощупь стал искать коломёт. Почти сразу я потерял равновесие и упал с бетонного прохода, идущего у стены тоннеля, на рельс. Что-то схватило меня за локоть. Я бросился в сторону и выкинул ногу в направлении этой хуйни. Ступня врезалась во что-то мягкое.

– Твою мать, – раздался знакомый шёпот, – Чан, это ты?

– Бля, а это ты что ли? Нахуя ты меня хватаешь? – прошептал я в ответ.

– Ты идиот? Тут темно. Я ничего не вижу.

– Я тоже.

– Правда? Это очень странно…

– Пошёл в пизду. Не надо было тебя слушать. Нет мутантов, говоришь? Сука, надо было их раскидать и съебаться по техническому коридору.

– Всё не так плохо. Я коломёт нашёл.

– Сука. Меня им не захуярь в темноте, если палить начнёшь, ладно?

– Короче, разматывай нитки. Они вроде крепкие. Один конец я возьму, другой ты. Держим нить натянутой, так нам не придётся искать друг друга по голосу и создавать лишний шум.

– Какой шум? Какие, блять, нитки? Что мы делать вообще будем? Пойдём через тоннель в полной темноте?

– Да.

– Охуенный план. Только бля, там ещё во мраке прячется какая-то неведанная хуйня, а станция и пути дальше Ботанической завалены к ебеням, насколько ты помнишь. Ясно, что какая-то лазейка может быть – мы на это и рассчитывали, но, бля, как мы её в темноте найдём, да ещё зная, что вместо заветной дверной ручки, можем нащупать ёбаное чудовище? И какого хуя мы вообще не подумали о том, что нам могут не дать фонари?

– Бывает.

– Заебал ты со своими односложными ответами. Какой у тебя, блять, план?

– Мы пойдём на ощупь, прижавшись к стене. Будем надеяться, что рано или поздно нам попадется технический ящик, в котором найдутся химические факела.

– Ты ебанутый? Эти ящики по всему метро посрывали давным-давно.

– Ну, может, нам повезёт.

– Охуенный план.

– Лучшего у нас нет. Даже если не найдём факела, то в любом случае доберёмся до станции. Там уже решим, что делать.

– Бля, ты не забыл про ёбаного монстра? С ним что делать будем?

– Не бывает никаких монстров. Это человек. У меня коломёт. Встретим – убьём и пойдём дальше.

– Ты голос его слышал? Я думаю, слон обосрался бы, услышав голос этого «человека».

– Ты слонов-то видел?

– Только на видео.

– Я тоже.

– Да мне похуй. План у тебя хуёвый.

– У нас нет другого плана, Чан. Разматывай верёвку и в путь.

Мы медленно шли, ведя руками по стене. Чудовища мы не слышали с тех самых пор, как оказались в этом блядском тоннеле. Может быть, это какой-то хитрый трюк? Типа аудиозапись, которую они усилили и пустили по вентиляции, чтобы напугать нас до усрачки. Сука, надеюсь так и есть. Хотя, даже если чудовища нет, сомневаюсь, что мы сможем найти выход из этого места, если не найдём ёбаный фонарик.

– Слышь, капитан…– начал я, но сразу же замолчал.

Меня прервал вой. Тот самый. Он был по-прежнему где-то далеко впереди. Из тоннеля он звучал не так басисто, но всё равно принадлежать человеку он не мог. Чтобы издавать такой вой, нужны огромные лёгкие.

– Ну что, похоже это на человека? – спросил я.

– Нет, – коротко ответил капитан.

– Мы идём прямо