Отморозок Чан - Исаак Вайнберг

Чан высвободил руку и положил на сильно выпирающий живот девушки.

– Папочка Чан, – улыбнулся он.

– Ну вот! – засмеялась девушка. – Ну посмотри на себя! Ты же просто милашка!

– Я усыпляю твою бдительность. Как бы я ещё убедил тебя отправиться в моё уединённое логово.

– Ну, ты хорошо поработал, папочка Чан. Моя бдительность не просто спит – она умерла. Я пойду с тобой, куда угодно.

***

Чан лежит на кровати. Рядом с ним спят два абсолютно одинаковых младенца. У кровати сидит маленький мальчик. Он играет в игрушечных роботов, шёпотом изображая звуки скрежещущего от ударов металла.

В комнату входит девушка.

– Ну что, Папочка Чан, тебя подменить? – тихо спрашивает она.

– Не нужно. У меня на сегодня никаких дел нет. Отдыхай.

Девушка тормошит волосы на голове играющего в роботов мальчика и садится на край кровати. Какое-то время она с улыбкой смотрит на мальчика, затем на спящих близняшек.

– Кто бы мог подумать. Мы с тобой родители трёх замечательных мальчишек.

– Да уж. Никогда не представлял себя отцом. А теперь не могу представить себя без них.

Девушка ложится головой на колени Чана.

– Не скучаешь по старой жизни?

– Нет. Хотя, скучаю по мату. Так было приятно на нём разговаривать.

– Ну, я никогда не запрещала тебе ругаться. Ты сам решил, что новый ты – не ругаешься матом и не убиваешь людей…

– Эй-эй. Полегче, – Чан покосился на мальчика, – Рановато ему слышать такие вещи…

– Глупый, он ещё совсем малыш. Он не понимает, что значит слово на «у».

– Надеюсь, так и останется…

***

Чан ходит у двери взад-вперёд, не находя себе места. Наконец из комнаты выходит девушка.

– С ними всё хорошо. Они спят.

– Что это было?

– Это белая астма.

– Сразу у обоих? Как такое может быть?

– Я не знаю. Приступ начался у них одновременно.

– Как они ей заразились? Мы тут живём вдали ото всех…

– Ей не заражаются. Это врождённое. Я тоже ей болела, когда была маленькой.

– Значит она не опасна?

– Сейчас нет. Но приступы будут усугубляться. Белая астма началась у меня примерно в таком же возрасте. В восемь лет я уже с трудом переносила приступы.

– И как тебя вылечили?

– Есть средство. Мама пытается вспомнить название.

– Вспомнить? Как вообще можно забыть название лекарства, которое спасло жизнь твоей дочке?

– Это было очень давно…

– Ладно, прости, что шумлю, – Чан обнял девушку. – Не переживай, всё будет хорошо. Я достану это лекарство. С мальчиками всё будет в порядке.

***

– Твою мать, Чан! Их там сотни!

– Я видел! Быстрее. Надо найти выход!

– Но наши рюкзаки!

– Да хрен с ними!

– Там ампулы!

– Нет, они у меня!

Чан, Юра и Макс бегут по коридору, поднимая в воздух клубы пыли. Под их ногами трещит битое стекло. Они достигают конца коридора и вбегают в просторное помещение.

– В окно, быстро! – командует Чан.

Юра берёт проржавевший стул и кидает в оконный проём. Стекло с грохотом разлетается. Он быстро достаёт крупные осколки из нижней части рамы и выскакивает наружу. Следом из окна выпрыгивают Чан и Макс. Они оказываются в просторном, заросшим высокой травой, дворе, окружённом высоким металлическим забором.

– Почему они нас не преследуют? – спрашивает Юра.

– Нахрена им это? Наши вещи у них. Мы им скорее всего не нужны. А если нужны, то они наверняка прямо сейчас окружают здание, так что нужно успеть прорваться и затеряться в городе.

Они бегут через высокую траву. Макс бежит первым, достигнув забора, он прыгает на него и цепляется руками за верхний край. Фрагмент забора отрывается от стальных балок, к которым крепился, и заваливается вперёд, увлекая за собой Макса. Макс пропадает из виду. Раздаётся его протяжный крик.

Чан и Юра останавливаются. Перед ними открывается крутой пологий спуск в воронкообразную яму. Земляные стены воронки заканчиваются большой расщелиной на дне. Фрагмент забора упёрся в корягу на середине пути к расщелине, но Макса нигде не видно.

– Макс?! – кричит Чан.

Ответа не следует.

– Чёрт…

– Что нам делать, Чан? – спрашивает Юра испуганным голосом.

– Вытащим его.

Глава девятнадцатая. Тварь

Я открыл глаза. Небольшое помещение, бетонные стены, бетонный потолок, бетонный пол, одна дверь. Неподалёку лежит капитан. Сука, как приятно очнуться и не увидеть, как этот пидр на тебя таращится… Гондон ебаный. В сердцах я вытянул ногу и толкнул его с спину подошвой.

Капитан подорвался на ноги так быстро, что я не успел заметить процесса подъёма, словно этот уёбок вообще телепортировался. Утрирую, конечно я видел, как он поднимался. Но быстро – пиздец. Короче, он подорвался и стал зыркать по сторонам, словно пытаясь посчитать скольких нападающих ему сейчас придётся убить. Пизданутый космический вояка…

– Ты чё подорвался, контуженный? – поинтересовался я.

– Где мы? Что ты успел узнать? – нервно спросил капитан.

– Успел узнать, что ты ёбнутый. Угомонись нахуй. Нас вырубили.

– И где мы теперь? – капитан опустил руки, поняв наконец, что ему пока ничего не угрожает.

– Я ебу? В какой-то каморке. По-моему, ты меня в такой же запирал, когда я заражённым был.

– Понятно, – капитан подошёл к двери, потолкал её несколько раз, проверив заперта ли она, а затем приложил к ней ухо и прислушался.

– В общем, – заговорил он, отойдя от двери, – Скорее всего, в нашем плане был какой-то недосмотр.

– Да ты что! Правда?! – я театрально закрыл рот ладонью и выпучил глаза, – Ясен, блять, хуй, в нашем плане был «какой-то недосмотр», раз нас парализовали и заперли в этой блядской комнате.

– Я просто анализирую…

– Анализируй, блять, молча, заебал. Мне и так всё понятно. Между станциями налажена связь, и о нас сообщили. Так что теперь нас ждёт депортация. Это объясняет, почему мы живы.

– Вряд ли. Зачем тогда вояка бы изучал наш торговый контракт.

– Бдительность усыплял или просто…

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошли трое. Двое с пистолетами в руках, один безоружный. За дверью толпилось ещё несколько человек. Вооруженные люди были в форме, а тот, который без оружия, одет в заношенную вусмерть белую рубашку навыпуск и мешковатые спортивные штаны чёрного цвета. Длинные светлые волосы вымыты и висят до самого пояса. Ноги босые.

– Здравствуйте, – дружелюбно поприветствовал нас он.

– Хуяствуйте, – поздоровался я, – Вы нахуя людей мирных глушите? Лодка моя где? У меня там сто патронов лежало, кто спиздил, бля? Ща ебальники вам…

– Закрой пасть, – оборвал меня капитан, а затем обратился к босому гривотрясу:

– Здравствуйте. Прошу прощения за моего друга. На него всегда так парализатор действует.

– Не нужно извиняться, –