Великий Кузнец - 7 - Анри Олл

class="p1">Гракх, наблюдавший эту сцену со своего места, издал какой-то булькающий звук: кажется, это был смех. Его чешуйчатое лицо не могло передавать эмоции так же богато, как человеческое, но я уже научился различать оттенки его выражений: сейчас он был явно доволен и, кажется, чуть смущён за Скарлетт. Я поспешил вручить ему наруч, чтобы отвлечь внимание от собственного смущения.

Людоящер принял подарок с достоинством. Он не стал прыгать и улыбаться, как Скарлетт, но, когда я объяснил ему, что наруч делает, его глаза с вертикальными зрачками медленно моргнули двумя веками — жест, который я уже знал, как выражение глубокого удовлетворения. Он повертел браслет в лапах, оценивая баланс, провёл когтем по опаловой вставке, наблюдая за радужными переливами, и издал низкий горловой звук: что-то вроде «хрр-р-р», означавшее одобрение. Потом надел наруч на правое запястье, туда, где чешуя была чуть мельче и мягче, и несколько раз сжал и разжал кулак, проверяя, не мешает ли браслет движениям.

— Ххорошшо, — произнёс он с характерным акцентом, превращавшим слова в серию коротких щелчков и шипящих. — Сссидит. Плотно. Не сссполззает.

— И не будет, — заверил я. — Я рассчитывал размер по твоей руке, когда ты спал.

Гракх поднял на меня взгляд, и я на мгновение испугался, что он воспримет это как вторжение в личное пространство, но через секунду его чешуйчатая морда снова исказилась в подобии улыбки, и он коротко кивнул.

— Ххорошшо, — повторил он. — Умно.

Ург Варг был последним. Он стоял у дальней стены, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за всем происходящим. Его тёмные коричневые, почти чёрные глаза, глубоко посаженные под массивными надбровными дугами, ничего не выражали. Полуорк вообще обычно (за редким исключением) был самым немногословным из всей троицы, и его эмоции приходилось читать по едва заметным признакам: по тому, как он чуть наклоняет голову, когда ему интересно, по тому, как его ноздри слегка раздуваются, когда он удивлён, по тому, как расслабляются плечи, когда он спокоен.

Я протянул ему заколку.

— Это для твоих волос, — сказал я. — И для твоего таланта.

Ург Варг взял её двумя пальцами (огромными, грубыми, с въевшейся в кожу древесной пылью) и поднёс к глазам. Он рассматривал её долго, очень долго, поворачивая так и сяк, изучая изгиб полумесяца, зубчики на внутренней стороне, бронзовую оправу яшмы. Яшма, кстати, в свете горна заиграла тёплыми, коричнево-золотистыми оттенками, как старая, выдержанная древесина, и я увидел, как уголок губ Ург Варга чуть дёрнулся.

— Заколка, — произнёс он низким, рокочущим голосом. — Для волос.

— Да. Ты же не хочешь их стричь, а они тебе мешают. А так — и волосы будут убраны, и резьба пойдёт легче. Она ускоряет обучение.

Полуорк молчал ещё несколько секунд. Потом поднял руки к голове, собрал свою дикую гриву в хвост, и одним движением защёлкнул заколку. Она легла идеально: я всё-таки не зря перепортил две заготовки, рассчитывая изгиб. Чёрные, жёсткие волосы теперь были стянуты назад, открывая лицо: высокие скулы, массивный нос с горбинкой (след давнего перелома), тяжёлую челюсть с выступающими клыками на нижней губе. Без падающих на глаза прядей он выглядел иначе: старше, суровее, но в то же время спокойнее.

— Спасибо, — сказал он наконец. И это короткое слово, произнесённое его глубоким, как колодец, голосом, весило нем мало. Потому что Ург Варг не бросался словами.

Глава 27

Магическая гидроэнергетика

Тем временем, я закончил свой проект по улучшению нашей мановой энергосети. Первым делом я разметил траншеи. Это было просто, «Копарь» работал отменно. Я шёл вдоль границы участка, и за мной оставалась аккуратная траншея глубиной в метр и шириной чуть тридцати сантиметров. Земля здесь была тяжёлая, суглинистая, с вкраплениями мелкого камня, но «Копарь» справлялся играючи. Корни трав и редких кустарников он выкорчёвывал без особых усилий, а встретившиеся булыжники просто выворачивал на поверхность.

Я работал быстро, почти без остановок. От юго-восточного угла я провёл траншею прямо на север, к реке. Затем, не останавливаясь, развернулся и прошёл вдоль всего восточного края участка, от реки до северо-восточного угла, где заборчик упирался в старую раскидистую иву, росшую у самой воды. И наконец, проложил третью линию — от реки, что уже текла внутри моего участка, прямиком к внешнему заборчику, а затем от кузни к дому, от дома к баньке. От кузни с внешним ветряком до внешнего периметра, что почти примыкал к ветряку. Это была самая важная ветка, центральная артерия будущей энергосети.

Когда траншеи были готовы, я отложил «Копарь» и направился к реке. Здесь меня ждала более тонкая работа. Запруда держала воду, но недостаточно высоко. Мне нужно было поднять уровень хотя бы на полметра, чтобы создать приличный напор. Через полчаса запруда была готова. Уровень воды поднялся заметно, и теперь река перед запрудой разлилась в небольшой пруд, гладкий и чёрный в звёздном свете. Я выбрался на берег, отряхнулся и принялся за канал. Его я копал от запруды к тому месту у основного пруда, где сходились мои траншеи. Канал был неглубокий, но широкий — примерно в две ладони. По нему вода должна была уходить из запруды к будущей гидроэлектростанции, и здесь важно было соблюсти уклон, чтобы течение было ровным и достаточно сильным.

Когда канал был готов, я взялся за трапециеобразные короба. Их я изготовил заранее из обожжённой глины, замешанной с мелким речным песком для прочности. Каждый короб был длиной примерно в локоть, с расширяющимся верхом и сужающимся низом, чтобы вода текла свободно, но не размывала стенки. Я уложил их в канал один за другим, тщательно подгоняя стыки. Там, где короба соединялись, я промазывал швы известково-глиняным раствором, который замешал тут же, на берегу, в старом деревянном ведре. Раствор получился густой, пластичный, и я втирал его в стыки пальцами, добиваясь полной герметичности.

Закончив с каналом, я вернулся к траншеям. Теперь их дно нужно было подготовить под кабели. Я притащил из сарая мешок крупного речного песка и принялся сыпать его на дно траншей, стараясь распределить ровным слоем примерно в десять сантиметров. Песок скрипел, и я работал на ощупь, да на глазок, насыпая примерно десять-пятнадцать сантиметровый слой. Песчаная подушка нужна была для того, чтобы защитить будущие провода от сырости и от острых камней, которые могли бы повредить изоляцию.

Теперь — провода. Это была самая кропотливая часть работы. Я зашёл в кузню и разложил на