Бывает и хуже? Том 11 - Игорь Алмазов

Я пошёл к Кречетову с журналом. Он выслушал всё, глядя на страницу.

— Комиссия по качеству, — сказал он. — По датам совпадает, я находил о ней упоминания. Но такой комиссии в приказах нет.

— Как это? — удивился я.

— Она была выдумана, — пояснил Павел Викторович. — Карты явно пропали не случайно. Может затеряться одна-две, но не столько.

— Я постараюсь разобраться, — сказал я.

Не знаю почему, но вся эта история с картами мне очень не нравилась.

Рабочий день в поликлинике закончился, и я отправился в лавку.

Катя подскочила ко мне сразу, с неизменным блокнотом в руках.

— Александр Александрович! У меня новая идея!

Я опустился на стул, потёр виски. Работы стало много, совмещать трудно. Но куда деваться.

— Давай свою идею.

— Давайте сделаем свадебные наборы для гостей, — затараторила она. — Маленькие мешочки с лавандой и ромашкой.

Все прошлые её идеи расходились охотно, так что я кивнул.

— Делай пробную партию, — сказал я. — Как обычно, если раскупят, то расширяйся.

Катя кивнула и убежала за материалами. Я услышал, как она гремит ящиками в подсобке.

— А у нас ещё новость, — сказала Варя из-за кассы. — Никита соцсети начал вести.

— И как?

— Ужасно, — Варя всплеснула руками. — В смысле, ужасно хорошо!

Никита стоял у полки и делал вид, что поправляет банки. Уши у него были красные.

— Покажи, — попросил я.

Он молча протянул телефон. На фото были наши полки, косой свет из окна и пучки трав. Подпись гласила «Здесь пахнет летом и спокойствием».

Под постом стояло больше двух сотен откликов.

— За вечер, — сказала Варя убито. — Мы три месяца страницу вели. У нас было сорок подписчиков.

— Я просто написал, как чувствую, — Никита пожал плечами.

Я вернул ему телефон.

— Веди дальше, — сказал я. — Полная свобода. Спрашивай только про цены и про травы, у Вари, если нужно.

— Хорошо!

Хорошая у нас команда сложилась. Варя мой заместитель, Катя постоянно придумывает новые идеи, Никита оказался специалистом по соцсетям, а Геннадий…

Геннадий вышел из подсобки в белой рубахе и с электрической свечой.

Ну вот, я даже не удивился.

— Сегодня день изгнания застойной энергии, — объявил он торжественно.

— Геннадий, — сказал я. — Только не роняй ничего.

Он не ответил, поставил свечу на пол в центре зала и начал танцевать.

Танец был странным. Что-то среднее между брейк-дансом и поклонами. Он тряс кистями, приседал, крутился на пятке.

Финал был эффектный. Геннадий встал на голову у самого прилавка и замер.

Стоял он ровно, надо признать. Тренированный человек.

— Я вижу ваши ауры, — сообщил он снизу вверх, то есть сверху вниз. — Они чистые.

— Приятно слышать.

— Кроме Никитиной, — добавил Геннадий. — Никита, ты опять не выспался.

— Я сериал смотрел, — буркнул Никита.

Никита схватился за лоб. Варя фыркнула в кулак.

Потом Геннадий ушёл отвозить заказ, Варя выбралась из-за кассы и села рядом со мной на второй табурет.

— А у меня тоже новость, — сказала она.

— Слушаю.

— Мы с Женей познакомились с его родителями, — Варя потеребила фартук. — Я так боялась, Саш! Ты же помнишь…

— И как оказалось?

— Нормальные они! И я им вроде как понравилась. По крайней мере, Женя так и сказал.

— Ну вот видишь, — улыбнулся я. — А ты боялась.

— Его мама правда всё допытывалась, не бросит ли меня Женя в глуши.

— А он что?

— А он сказал, что не бросит, — Варя опустила глаза. — Потому что глушь — это я. А он от меня никуда.

Она улыбнулась, глядя в пол.

— Хороший ответ, — сказал я. — Держись за него.

Домой я пришёл в девятом часу. Лиля уже была на кухне.

— Камеры поставили, — сразу же сказала она мне. — Четыре штуки. По периметру и на воротах.

— Работают?

— Работают.

Я подошёл и обнял её сзади.

— Охрану нашли?

— Нашли человека, — Лиля отложила нож. — Завтра выходит на пробную ночь. Бывший вохровец, шестьдесят два года. А если они его обойдут?

— Не обойдут, — сказал я. — Я тоже начал искать отравителя. Нашёл фамилии тех, кому выписывали изониазид.

— И что ты будешь делать?

— Проверять потихоньку, — пожал я плечами. — Но просто так обойти туберкулёзных больных и спросить, не травят ли они собак, я не могу. Так что продумаю этот момент. Может, это вообще не понадобится с камерами.

Лиля помолчала.

— Собаки чем им не угодили? — хмуро спросила она.

— Не знаю, — я взял её за руку. — Но мы справимся.

Утром меня ждал сюрприз. Возле кабинета сидел мужчина и явно ожидал меня.

— Я на приём не записан, — сказал он, поднимаясь. — И знаю, что вы приём не ведёте.

— Не веду, — подтвердил я. — Я теперь заместитель главврача. Могу записать вас к терапевту.

— Только к вам, — сказал он упрямо. — Я у всех был, и никто не понимает, что со мной!

Что ж, любопытно.

— Заходите, — сказал я.

Он сел и начал рассказывать. Звали его Игорь Валентинович, работал сварщиком в депо.

— Температура по вечерам, — сказал он. — Тридцать восемь, иногда чуть выше. К утру сама уходит.

— Как давно?

— Года два. Сначала думал, простужаюсь постоянно, но уже сколько можно-то! Суставы болят. Не всё сразу, а по очереди.

Я делал пометки. Картина пока была размытая.

— Сыпь есть?

— Есть! — он оживился. — Пятнами. Появится, три дня подержится и пропадёт.

— Где именно?

— На руках, на груди. Иногда на бёдрах.

Я попросил его раздеться до пояса. Кожа была чистая, только на предплечьях остались бледные следы.

— Сейчас нет ничего, — сказал он виновато. — Как назло.

— Ничего страшного. Расскажите, от чего она появляется.

Он задумался.

— От холода, — сказал он. — Зимой чаще, и когда в цеху сквозняк.

Вот это уже был симптом.

Я пролистал его анализы. Общий крови норма. Биохимия норма. Ревмопробы делали дважды, оба раза чисто.

Проверил его праной. Картина внутри была странная, повсюду было воспаление. Так выглядят аутовоспалительные болезни.

Холодовая крапивница, лихорадка,