Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

— Время Великого затишья, — проговорила Танька.

Так ничего и не поняв, Зайцев быстро разделался с последней картофелиной, поколебавшись, вытер руки о брезентовые штаны и попросил принести ему воды. Хозяйка моментально схватила кружку и выскользнула ил пещеры.

«Не тот, — усмехнувшись, подумал Алексей. — Очень хорошо, что не тот. А то сожрали бы к чертовой матери как кролика или изнасиловали всей кодлой под барабанную дробь. Ведь кому рассказать, не поверят». В ожидании воды он растянулся на подстилке и закрыл глаза. То, что за этим таинственным, мифологическим названием «время Божьего гнева» скрывалось нечто реальное, у него не было сомнений. Об этом явно свидетельствовали культи вместо рук и ног у всех, с кем Зайцев столкнулся в подземелье. Но несуразное объяснение хозяйки и это новое — «время великого затишья» — совсем сбили его с толку. «Сеет смерть, — вспомнил он. — Черт знает, из чего рождаются религии. А ведь если бы дикари умели объяснить, по какой формуле они вывели своего Бога, может, картина мира изменилась бы? У них же своя причина, у грамотных свое объяснение — отсюда полная нестыковка».

Танька вползла в пещеру, протянула ему еще мокрую кружку и тут же принялась стягивать с себя бесформенный мешок, под которым не оказалось больше никакой одежды. На животе у нее Алексей заметил что-то вроде кожистого панциря или безобразной чешуйчатой кирасы. В сочетании с наростами на локтях они напоминали рыцарское облачение. надетое на непропорционально широкое, какое-то расплющенное голое тело. С недоумением и одновременно любопытством Зайцев наблюдал за раздеванием и мысленно придумывал название этому зрелищу; «некростриптиз», «зоошоу», «склепосекс». Закончил он «скотоложством» и «некрофилией». А когда голая хозяйка заползла к нему на подстилку, он окончательно прозрел.

— Нет-нет-нет, — отшатнувшись к стене, испуганно выпалил Зайцев. — Нет, я не могу. Я женат. И вообще... — Но Танька как будто не слышала его. По-мужски настойчиво и очень деловито она попыталась подмять стояка под себя, полезла руками под куртку, и ему стоило не малого труда, чтобы вырваться из ее сильных объятий.

— Я же сказал, не могу, — отрывая ее руки от куртки, раздраженно бормотал он. — Вот черт! Со своими этим занимайся! Со своими!

Алексей нырнул в темный узкий тоннель и пополз то ли вперед, то ли назад — спросить сейчас было не у кого. Хозяйка норы осталась позади, и Зайцев удивился, что вслед ему не несется отборная ругань обиженной земляной куртизанки.

Алексей полз по извилистому проходу почти в абсолютной темноте и тихонько чертыхался. Где-то впереди забрезжил свет, но тут же погас, и наступила еще более густая тьма, от которой у Зайцева в глазах образовались разноцветные круги.

— Человек ползающий, — бессознательно бормотал он. — Как это будет по-латыни? Homo... Homo... — Неожиданно что-то легко мазнуло его по лицу, сердце у Алексея екнуло от страха, он сжался и застыл на месте. И сразу за этим послышался то ли детский, то ли девичий, переливчатый смех. Голос быстро удалялся куда-то вбок, затихающим эхом пометался между стенками проходов, и Зайцев с отчаянием подумал: «Зараза, здесь же у них целое поселение. Надо было хоть спросить у Таньки, в какую сторону идти... тьфу, ползти. А эти увечные уже научались здесь ползать ногами вперед. Покойнички недобитые, сектанты чертовы. Кажется, сейчас начнется время моего великого гнева».

Алексей уже порядком запыхался и обессилил. Ему не хватало воздуха, он натер и отбил локти и колени, а подземный лабиринт как будто не имел конца. Иногда тоннель уходил вниз, и тогда ползти было легче, но затем обязательно начинался подъем, часто крутой, который отнимал у Зайцева много сил. Пока Алексей лежал в норе, ему было и жарко, и душно, но он не прикладывал никаких физических усилий. Теперь же Зайцев взмок и устал так, словно разгрузил вагон кирпичей.

— Эй! Кто-нибудь! — заорал Алексей. — Как отсюда выбраться? I

Повернув в боковой проход, Зайцев стал ощупывать правую стенку тоннеля. Он вспомнил где-то вычитанное правило прохождения лабиринта — все время строго держаться одной стены — и вскоре еще раз повернул направо. На этот раз он ткнулся головой во что-то мягкое, ощутил острый запах звериной норы пополам с перегаром и осторожно пошарил впереди себя рукой. Это оказалось скользкое на ощупь, жирное голое тело больших размеров.

— Стояк, — услышал он женский голос, в котором явно чувствовалось поощрение. — Заползай.

— Вы не скажете, как мне выбраться на улицу? — резко отдернув руку, спросил Алексей. — У вас здесь так темно, я не могу найти дорогу.

— Нельзя, — ответила хозяйка норы. — Время Божьего гнева. Исть хочешь?

— Нет, спасибо, я уже, — нервничая, отказался Зайцев. — Это для вас время Божьего гнева, а со мной ничего не случится. Покажите... или хотя бы расскажите, в какую сторону ползти.

— Мы тоже думали, ничего не случится, — вдруг послышался низкий мужской голос, и Алексей даже вздрогнул от неожиданности. — Ан нет, случилось. Ложись-ка спать, стояк. Вечер утра завсегда мудренее.

— Да вам-то какая разница? — разозлился Зайцев. — На меня! На меня будет гневаться ваш бог! Вам-то что?

— Не кощунствуй, стояк, — спокойно ответил мужик. — И свои порядки здесь не устанавливай. Клавка, принеси человеку поисть и выпить.

— Вы не понимаете... — начал Алексей, но следующее слово застряло у него в глотке. Переползая через гостя, дородная Клавка так налегла на него, что Зайцев со всего маху ткнулся лицом в утоптанный земляной пол, почувствовал, что расквасил нос, и замолчал.

— Был у нас тут один шибко умный, — зевая, проговорил мужик. — Тоже все днем норовил выскочить, народ подбивал уйти в другое место жить. Так ему мозги вышибло. Сейчас тряпку сосет.

— Хорошо, а вы-то почему все без рук, без ног? — шмыгнув разбитым носом, спросил Алексей. Он боком отполз вдоль стены подальше от входа, чтобы на обратном пути Клавка снова не поползла через него. — Вы же не выходите во время Божьего гнева.

— Жисть, она длинная, — ответил мужик. — То на огород выскочишь, то за травой — подлечиться, а то так, по пьяни выползешь на плироду посмотреть, да и зацепит.

— Что зацепит? Вас что, бомбят, что ли? — Разобраться, что здесь происходит, Зайцеву конечно же хотелось, но он предпочел бы это сделать на поверхности земли.