Титан VIII ранга - Павел Вяч

и, не дождавшись ответа, продолжил. — Уважаемый Кристос, я собираюсь отнести вас и ваших учеников к алтарю Света, а потом, когда вы немного восстановитесь, поспособствовать вашему примирению с королём Севасом.

— Зачем тебе это? — протянул алхимик, пряча в кулаке склянку со светящейся жидкостью.

— Если честно, то у нас с Севасом договор, — пожал плечами я. — Мы помогаем ему с зачисткой Тёмного леса и Железных гор, а взамен, он помогает нам вернуться домой.

— Нам?

— Нас двое, — пояснил я.

— А как вы…

— Довольно вопросов, — отрезал я. — У ваших ног лежит ученик, который пожертвовал своей жизнью, ради вашего спасения. Давайте для начала разберёмся с этим вопросом.

— Я благодарен ему, — вздохнул алхимик. — Дирий всегда был ловким малым, за что и получил своё прозвище.

— И всё? — нахмурился я.

Но алхимик, проигнорировав мой вопрос, с явным трудом огляделся по сторонам.

— Скажи, Воин, а видел ли ты ещё одного моего ученика по имени Лайоми?

— Вы серьёзно? — удивился я. — Спрашиваете, видел ли я упавшего во Тьму подонка, который не задумываясь пожертвовал всеми вами? Который превратил трёх ваших учеников в нежить, а из остальных вытягивал силы? Который отправлял отряды нежити, чтобы уничтожить королевство Севаса?

— Лайоми не такой, — покачал головой алхимик. — Он просто запутался. Не выдержал пытку болью и Тьмой…

— Но Дирий-то выдержал! — перебил я старика. — И Элиос с Зентором тоже выдержали!

— Ты не понимаешь, — покачал головой Кристос. — Лайоми — хороший мальчик. Он…

— Он ваш сын?

— Сын? — удивился алхимик. — Нет. Его мать умерла у меня на руках, и я пообещал, что присмотрю за ним.

— Вы и так за ним присмотрели, — вздохнул я. — А потом он стал нежитью и умер. Поэтому…

— Из-за меня! — перебил меня алхимик. — Он заразился из-за меня! Где он, Воин? Молю, скажи!

— Он умер, — коротко ответил я, бросив взгляд на серого Лайоми, который всё так же держал алхимика за горло.

— Если от него осталось хоть что-то, — протянул алхимик. — Молю, принеси мне его останки.

— Ну вернёте вы его к жизни, — покачал головой я. — Ну а дальше-то что? Он уже продался Тьме. Он будет убивать и превращать людей в источники питания.

— Я должен ему помочь, — твёрдо заявил алхимик.

— Даже если он вас убьёт? — уточнил я, замечая, как серая ладонь Лайоми чуть сильнее сжала горло алхимика.

— Чтобы ни случилось, — фанатично заявил старик. — Я обещал заботиться о нём до самой смерти.

— Осталось недолго, — проворчал я и посмотрел на Дирия, лежащего у ног Кристоса.

Ученика алхимика было искренне жаль. А сам алхимик меня разочаровал. То, что я принял за несгибаемый взгляд и твёрдый характер, оказалось фанатичной упёртостью. А его одержимость ничтожным Лайоми откровенно напрягала.

Но больше всего меня разочаровало его отношение к Дирию.

Кристосу было просто-напросто плевать на своего самого верного ученика. А драгоценного Лайоми он был готов спасать даже ценой целого королевства.

Зато теперь ясно, почему Севас приказал забыть его имя…

— Кристос, — я решил дать алхимику последний шанс. — Вы же умираете у меня на глазах. Скажите, вы бы не хотели для начала передать свои знания своим ученикам?

— Мои ученики знают всё, что знал я, — безмятежно отозвался алхимик.

— Ладно, — кивнул я. — А как же королевство Севас? Не хотите помочь восстановить ваш родной мир?

— Лайоми, — прошептал алхимик. — Мне нужно помочь Лайоми.

Мда уж… Вот уж не думал, что попаду в такую ситуацию, где роль мамаши-наседки будет играть королевский алхимик, а его ученик будет драгоценной сыночкой-корзиночкой…

— Даже если бы он душил вас прямо сейчас? — уточнил я.

— Так это его рука, — на губах алхимика появилась слабая улыбка. — Спасибо тебе, Воин.

Он попытался открыть склянку со светящейся жидкостью, но у него, конечно же, ничего не получилось.

Я молча смотрел за его попытками сорвать пробку и прикидывал, что делать дальше?

А потом взгляд упал на Дирия и пояс с остатками зелий и пустыми склянками, и меня осенило.

Я бесшумно достал из пояса первое попавшееся зелье — кажется, это было Инфравидение, позволяющее видеть в темноте, и принялся ждать. Наконец, Кристос не выдержал и поднял на меня свой невидящий взгляд:

— Воин, помоги открыть склянку…

— Не знаю, что вы собираетесь сделать, — протянул я. — Но если Лайоми получит хоть капельку сил, он сначала задушит вас, а потом попытается убить меня и остальных ваших учеников.

— Просто помоги, — прошептал алхимик.

Лайоми сжимал руку всю крепче, и старик уже явственно начинал задыхаться. Но при этом он не только не пытался освободиться, но ещё и хотел напоследок спасти этого подлого засранца.

— Хорошо, — вздохнул я и, взяв протянутую склянку, вложил в руки алхимика зелье Инфра видения.

— Спасибо, Воин, — алхимик посмотрел мне прямо в глаза, и на мгновение показалось, что он отлично меня видит.

— Не за что, — проворчал я и, присев, вылил светящееся зелье прямо в рану Дирия.

Да, я мог оставить то, что с 99% вероятностью было Живой водой себе, но Дирий как никто другой заслуживал жизни и награды.

Тело ученика алхимика засветилось золотым светом, а из пепельно-серых губ Лайоми донёсся едва слышный стон.

— Прощайте, Кристос, — я посмотрел на алхимика, на чьём лице застыла усталая улыбка, и склонился над Дирием.

— Прощай, Воин… — едва слышно прошептал Кристос. — И… спасибо тебе.

— Да-да, — отмахнулся я.

Честно говоря, мне очень хотелось достать Лунный кинжал и вонзить его ублюдочному Лайоми прямо в лоб, но жизни учеников были важнее. К тому же, никуда он не денется.

Поэтому, подхватив светящегося Дирия на руки, пошёл к третьему алтарю.

На его месте сейчас находился трон, к которому был прикован бледный как мел доходяга. А рядом, около трона, лежала такая же девушка.

К тому моменту, когда я донёс Дирия до трона, его рана затянулась, а сам он стал выглядеть лучше. Кожа приняла естественный цвет, на щеках появился лёгкий румянец, и я даже увидел проявившуюся ауру!

— Реально Живая вода, — пробормотал я себе под нос, немного жалея,